– А она?.. Что с ней?..
– Отдыхает, всё хорошо с ней, ваша жена, герцог, сильная женщина, молодец. Ей сейчас поесть, выспаться, сил набраться... Восстановится она быстро...
– К ней можно? – Идвар глаз не сводил.
– Можно...
Он влетел к ней, бросился, и перед самой постелью упал на колени, скользнул по полу, ловя в складках одеяла дрожащие тонкие пальцы Аэллы, прижался к ним губами.
– Аэлла, милая... – Скривился с болью, заглядывая в её измученное лицо, серые глаза. – Любимая моя, как ты?.. Господи...
– Нормально... – она чуть слышно шепнула.
Идвар глядел, глядел ей в лицо, впитывал всё до мелочей: огромные глаза, капельки пота на лбу, искусанные губы, разметавшиеся по подушке волосы. Его Аэлла, его любимая, самая дорогая... Ткнулся лбом в мякоть одеяла, смотрел исподлобья перед собой на грубую шерстяную ткань. Он так боялся за неё, так волновался, особенно вспоминая свою мать, невестку, да и мало ли подобных случаев. Всё обошлось. Всё закончилось.
– Господин... Милорд... – Его позвали, и Идвар вскинул голову, только сейчас заметив, что в комнате ещё кто-то есть. Повитуха показывала ему завёрнутого в одеялко ребёнка, шептала: – Мальчик... Хорошенький, красивый мальчик... Смотрите, господин...
Идвар поднялся на ноги, отпустил руку Аэллы, и, вскинув брови, изумлённо смотрел на ребёнка. Повитуха поднесла его ближе, а Идвар всё не брал его, глядел во все глаза, не веря им. Ребёнок. Его ребёнок. Мальчик. Его сын. Сын. Долгожданный. Столько с ним связано надежд, планов. Наследник. Его мальчишка. Говорил сам себе и не верил себе же. Быть не может! Ещё месяц назад, ещё вчера, да ещё этим утром их с Аэллой было двое, а теперь...
Он осторожно принял ребёнка, держал на вытянутых руках, боясь придавить к груди неосторожно, он казался таким маленьким, хрупким на ощупь.
– Не бойтесь, милорд, – это успокаивала его повитуха, – просто поддерживайте голову, они только кажутся такими слабыми, а есть захотят... О-о-о... – усмехнулась.
Идвар вернул ребёнка и негромко спросил:
– А сейчас он голодный?
– Скоро захочет, сейчас пока спит, он тоже устал, слава Богу, как мама... – Повитуха отдала ребёнка Аэлле, помогла ей сесть, поправляя подушку за спиной. Идвар смотрел завороженно, как Аэлла брала его, как прижимала к груди, поправляя одеяльце у лица ребёнка. Чудо, маленькое чудо. Он мог смотреть часами на неё с ним, на её заботливые, аккуратные движения. Она казалась ему самой красивой в мире...
– Где ты был? – спросила вдруг Аэлла, и Идвар вздрогнул, вернувшись из мира мыслей, тряхнул головой, и даже интонация голоса его изменилась:
– Да, в деревне одной тут... Опять пожар, говорят, снова разбойники появились в лесах, дома жгут, скот воруют, крестьян грабят...
Аэлла нахмурилась, машинально поглаживая пальцами бок ребёнка, проговорила негромко:
– Неужели всё опять начинается? Сколько можно?
– Особенно на востоке, откуда твоя мать родом, говорят, местные маркграфы собирают армию. Хотел вот съездить, посмотреть...
– Ну и езжай! – Идвар вопросительно приподнял брови, будто она говорила о чём-то невероятном, и Аэлла продолжила: – Конечно, если надо, чего же ждать? А вдруг восстание начнётся, может, успокоишь, не дашь... А за меня, – поправила себя, – за нас не бойся, мы справимся... Поверь мне, езжай.
Он кивнул головой, решившись.
– Тогда пойду?
– Конечно.
Перед уходом он вернулся к ней на миг, поцеловал аккуратно в губы, шепнул чуть слышно:
– Я люблю тебя... сильно-сильно...
Она согласно покачала головой, улыбнулась. Она и так это знала, а теперь – особенно.
– Иди... Я тоже люблю тебя... – И когда он был уже у двери, Аэлла окликнула его: – Идвар? – Он обернулся. – Береги себя... пожалуйста. Хорошо? Для нас...
Он улыбнулся и молча вышел.
* * * * *
Он въезжал в деревню не первым, там уже были рыцари из его эскорта. Горели два дома. Жители торопливо носили воду из колодцев, передавали деревянные вёдра, женщины с испуганными детьми у подолов голосили со слезами у вынесенного из домов скарба. Крестьяне с упрямыми лицами глядели недобро из-под бровей, потных волос, растягивали баграми брёвна, заливали водой, на подъехавшего герцога со свитой не обращали внимания.