– Это всё правда, что ты говорила? Ты – теперь его жена, ты – мать его ребёнка? Ты живёшь с ним вместе под одной крышей, за одним столом ешь? В одной кровати спишь? – Он медленно повернул голову и из полумрака посмотрел ей в глаза. – Это всё – правда?
– Да, Айрил, всё так и есть. Я стала его женой в Мирополе, нас обвенчали там. Так захотел король, он нашёл мне мужа по своей воле. Но я... – она запнулась на миг, но быстро нашлась, продолжила: – я полюбила его ещё до этой свадьбы, ещё здесь...
– Он убил отца! – через зубы сухо перебил её Айрил, не принимая никаких оправданий. – Как можно было? Ты не могла... Как можно простить такое?
– Я не простила! Я помню! Я помню отца!
– Судя по тому, что делаешь, вряд ли...
– Я люблю его, Айрил... – она прошептала, скривившись от боли, что мучила её. Она всё время должна вымаливать свою любовь у Бога, у чужих, у своих...
Айрил отвернулся. Он не понимает её, он никогда её не поймёт. Он всё это время только мыслью о мести жил, как прорваться, как оказаться рядом, как достать ненавистного. О том, что есть у неё, он и мечтать не мог. Она так близко, и он доверяет ей. Но она никогда не сделает этого, и не потому, что женщина, а потому, что духом слаба, она никогда не решится.
Аэлла опять повторила чуть слышно:
– Я люблю его...
– Это не любовь – это слабость! – Он резко дёрнул подбородком, нетерпеливо сверкнул глазами, толкнувшись, поднялся на ноги. Аэлла долго молчала, глядя на него. Конечно, она знала об этом, её никто не поймёт, тем более свои.
– Это удел женщин, Айрил, мужчины воюют, им нужны богатства, земли, слава, а женщины уходят в другие семьи, достаются победителям, и им рожают сыновей. Они забывают об отчем доме и живут теперь для другой цели... Мы никогда не поймём друг друга не потому, что кто-то один слаб, а другой сильнее, а потому что я – женщина, а ты – нет... Ты – воин, и тебе никогда не понять, почему я смогла полюбить того, кто убил отца, кто лишил мою землю её правителей...
– Уйди, пожалуйста! – он резко перебил её, передёрнув плечами нетерпеливо. – Я не хочу разговаривать...
– Почему? – Она не нашлась, что сказать и просто задала вопрос, может быть, даже глупый.
Как он мог ответить ей на него? Что мог сказать? Разве мог он в двух словах рассказать ей о том, как жил всё это время, что пережил с последней их встречи. Казнь, когда родная река не приняла его, сломанная рука, не дающая покоя ни днём, ни ночью. Зиму он пережил в рыбацком посёлке, никем не узнанный, чужой, одинокий, живущий лишь одной мыслью, мыслью о мести. Найти и убить виновного во всём: в войне, в поражении, в смерти отца, в бесчестии сестры. Сколько скитался он по родной земле, думая лишь об одном, живя одним. И что? Что он мог сейчас ответить на вопрос «почему»? Почему он не понимает её? Почему не может понять её любовь? У них даже общий ребёнок! Да! Это и выбило его из колеи, он поверить не мог...
В конце концов, он сам виноват, надо было убить его сразу, не разговаривать с ним. Думал, а кто среди ночи помешать может?
Аэлла заговорила вдруг опять, видя, как он уходит:
– Мне сказали, что тебя казнили, я не могла поверить, я так и знала, что нет... Он не стал бы...
Он перебил её громкой усмешкой:
– Не верь всему тому, что тебе говорят.
– Это неправда?
Он обернулся и посмотрел на неё, и только тут Аэлла заметила синяки и ссадины на его лице, шее. Его же била охрана, как они вообще оставили его живым?
– А ты спроси у своего супруга. – Аэлла нахмурилась, и Айрил, заметив это, добавил: – Я же не убил его, да?
– Кто тебе сказал?
– Если бы я его убил, меня бы тоже уже либо убили, либо освободили, всё бы от тебя зависело, или от тех, кто рядом. А он меня не отпустит. Если живой, то не отпустит. – Добавил через секунду с насмешкой вместе: – Иди, утешай супруга... Зализывайте раны.
Аэлла отвернулась, закрывая глаза, чувствуя, как стискиваются зубы. Если бы он знал его, знал, какой он добрый, как он умеет любить. Знал бы историю его рождения, знал о ненависти короля к нему, он бы, может, даже понял его, как это сделала она. Из врага он просто превратился бы в человека со всей своей болью и ненавистью, как любой другой.