– Что он может мне сделать? И зачем?
– Не знаю...
Она унесла ребёнка в кроватку, пока уложила, вернулась, Идвар был уже в кровати. В одной кружевной рубашке Аэлла прошлась по комнате, собирая в кресло разбросанные вещи, – задумавшись, Идвар, где раздевался, там и бросал их. А сам сейчас лежал и следил за Аэллой в свете свечей. Свет их падал прямо и обрисовывал женскую фигуру под тонкой тканью, и от этого аж в жар бросало.
– Оставь ты это всё – иди сюда... – шепнул он ей с нетерпением, приподнимаясь на локте.
– Сейчас, сам виноват, разбросал всё, как мальчишка, даже хуже, и кто тебя этому научил?
– Так получилось...
Аэлла погасила свечи и забралась под одеяло, касаясь Идвара застывшими ногами, поправляя одеяло, спросила вдруг:
– Что вы делали с Айрилом? Я застала вас сегодня вместе, что у вас за секреты?
– Просто выпили вина... – Идвар придвинулся ближе, стараясь согреть её, Аэлла отозвалась, тоже прижимаясь, грела холодные ноги, шепнула:
– Ты же не прикажешь казнить его, правда?
– Я приеду и подумаю над этим, хорошо?
Он притянул к себе её голову, благо, лежала она так удобно на правом плече, поцеловал в губы, левой рукой осторожно коснулся груди, ощущая её под кружевом ткани. Боль от движения ещё жила где-то внутри, хотя кость уже срослась. Сейчас он меньше всего хотел думать об этом, и о дороге, и о короле. Всё это будет потом, завтра, позже, всё потом... Сейчас была Аэлла, его Аэлла, которую он долго не увидит, о которой он будет скучать... И он набросился на неё, как пылкий мальчишка в свою первую любовь: целовал, ласкал, шептал, шептал, дыша горячим дыханием... И Аэлла принимала это всё, отвечая тем же...
Лишь потом шепнула, опуская его с небес на землю:
– Будь осторожен, пожалуйста, я боюсь за тебя...
Он даже не ответил ей, какими пустыми казались ему её страхи, он больше боялся за то, что оставлял Райрон, чем за то, что приходилось уезжать в Мирополь. А думать о том или о другом сейчас он не хотел.
* * * * *
Король Эдуор заметно постарел с последней встречи, как видел его Идвар в последний раз, смотрел неприветливо, исподлобья. Седые волосы лежали на плечах серебряной волной. Ещё больше похудел, вытянулся.
Идвар давно не видел его, уже и забыл о его влиянии на себя, а тут увидел опять, ощутил на себе холодный взгляд из-под ресниц, и почувствовал, как голос дрогнул при встречном приветствии.
Король настроен был решительно, начал задавать вопросы, не сводя взгляда с лица герцога Райронского, будто подвоха ждал или лжи:
– Ты привёл мои войска?
– Нет, мой король...
– Почему?
– Я решил, что они мне ещё пригодятся... – Но объяснить не успел, почему, – король перебил его:
– Что ты сделал? – Эдуор нахмурился, словно не расслышал с первого раза, и Идвар терпеливо повторил:
– Я решил, что эти части мне ещё пригодятся, по моим предположениям, на востоке Райрона зреет сопротивление, я уже предпринял некоторые меры, но для уверенности решил, ещё оставить эти части у себя. Райрон располагает небольшим корпусом, я боюсь, его только силами мне не удержать города... – он говорил, говорил, и король его не останавливал почему-то, смотрел спокойно, остановившись всего в двух-трёх шагах от герцога, как раз напротив. Смотрел прямо в лицо говорившего, чуть наклонившись вперёд, сцепив руки за спиной. Идвар намеренно глядел мимо монарха, поверх плеча, хотя и чувствовал кожей его взгляд на себе. – После войны в Райроне осталась небольшая армия, а местным аристократам я не доверяю, хотя они и поклялись служить мне. Эти части, мой король, – он только при этих словах осмелился перевести глаза на короля, и теперь смотрел ему в глаза и продолжал говорить, – я оставил в Райроне не из блажи, а по необходимости, но, если вы считаете, что здесь они нужнее, я могу послать приказ прямо сейчас. – Он договорил, замолчал и снова отвернулся, вскидывая подбородок, смотрел мимо короля, ожидая его решения.
Король долго молчал, разглядывая лицо герцога. Что случилось? Всё вроде бы то же, всё по-прежнему, внешне всё тот же, но что это с ним? Почему это он ведёт себя так? Что это за тон? Что за голос? Забыл, с кем разговаривает?
– Почему ты молчал на мои письма? Ты не мог объяснить это всё письмом?