– Да как ты... смеешь?
– Вы имеет возможность в своей земле жить не по закону, нарушать закон престолонаследия, по которому жили короли Мирополя. И я в своей земле, в Райроне, буду жить, как считаю нужным, как правильно... Да, я не казнил князя, но я и не отпустил его на свободу, он сидит в тюрьме, как преступник, мне нужны его советы... вы не правы в этом и вы не можете меня заставить, как я не могу заставить вас, считать моего сына Майнором...
– Знай своё место! Я – сеньор, а ты – слуга, и не указывай мне, что делать!
– Я исправно плачу вам налоги из Райрона, почему вы вмешиваетесь в мои дела?
– Райрон – земля короля! Моя земля! А ты – мой слуга, мой вассал, и жизнь твоя, твоей жены и вашего ребёнка в моих руках, я буду решать, что с вами сделать...
– В таком случае, я буду защищаться!
– Ты должен выполнять приказы!
– Я не считаю их приемлемыми для себя...
– Я накажу тебя, я приду к тебе с войсками, ты заговоришь по-другому... Мальчишка! Негодный мальчишка! Я знаю, откуда веет этот ветер... Это всё райронские настроения, я разгребу это змеиное гнездо, что ты свил там со своей жёнушкой... Я убью вашего ублюдка, а твою жену отдам солдатам, ты ещё будешь умолять меня, чтобы я сохранил тебе жизнь, ты будешь рад быть хоть оруженосцем, хоть конюхом у меня, последним слугой... Вот увидишь...
– Вы не посмеете... вас не поддержут... я – бывший Мирон, меня здесь помнят.
– А кто посмеет? Кто будет против?
Идвар почувствовал, как в груди, под сердцем, поселился страх, он сможет, он, в самом деле, сможет сделать то, что обещает. У него хватит сил. И ненависти хватит...
– Вы вымещаете зло на мне, за то, что у меня всё благополучно, за то, что я справился в Райроне, вы же думали по-другому... Вы хотели войны там, хотели выставить меня дураком, поэтому и на ней женили, и туда же послали, чтоб меня ненавидели там, чтобы и она меня ненавидела. Вы хотели посмеяться надо мной, ведь Мироном у меня всё получалось... – Идвар говорил быстро, не сводя глаз с лица короля. – А вышло всё по-другому... иначе... Я справился там, войны нет, хотя меня там и ненавидят... И я люблю свою жену и своего Уарда... А вам не повезло... Удача оставляет вас, ваш любимый сын должен будет передать трон не своему сыну, а моему...
– Уарда? Ты сказал, Уарда? – король перебил его, мгновенно сменяясь в лице.
Идвар нахмурился, не понимая вопроса.
– Ты назвал его Уардом? – переспросил король.
– А что такого? – Идвар удивился вопросу.
Король Эдуор побледнел лицом, глаза его лишь оставались чёрными, как уголь.
– Никогда, слышишь, никогда я не позволю пока живу, чтоб даже близко к трону... Никогда! – Повысил голос, сверкая глазами.
– Это незаконно... – начал было Идвар, но король перебил его решительно:
– Ни тебе, ни детям твоим, ни внукам – никому!
– Почему?
– Убирайся с глаз моих, ублюдок... Захотел тоже... Не будет твоего рода... никогда не будет... Огнём сожгу, убью всех, но чтобы позволить тебе? Никогда! Убить тебя надо было ещё в детстве, когда родился... чтоб вслед за матерью потаскухой... Нагуляла тебя, родила ублюдка... В подоле притащила грех на свет божий... – Короля понесло, он даже не думал, что говорит, кричал бессвязно, обрывками мыслей, словно вслух думал. А Идвар с каждым сказанным словом короля на ногах еле-еле держался. Сердце разрывалось. Нет! Нет! Нет! Быть этого не может...
– Неправда... Неправда... – шептал еле слышно.
– Сама умерла, мне тебя оставила, чтоб сам позор этот всю жизнь нёс...
– Неправда... Я не верю...
– Как последняя... родила и сама, поди, не знала, от кого... Слуга какой-нибудь вшивый ублажал похотливую...
– Нет!
– А ты теперь трона захотел, для себя, для сыночка... Не будет! Ничего не будет... Убирайся! Радуйся ещё, что живой, что хоть что-то имеешь... Что не убил с горячки ещё мальчишкой... Не выбросил по-доброте душевной... Убирайся, и помни об этом... О жизни, подаренной...
Идвар и сам не помнил, как вышел из зала, на слабых ногах спустился по лестнице куда-то, сел на корточки у окна башни, сжался от боли, что сердце разрывала на части, и расплакался, как мальчишка много-много лет назад.
Пощёчины не возымели действия, как было когда-то, король сумел найти другой способ, жестокий способ, но тоже сумел вызвать слёзы, как когда-то давно.