"Русалка" - подумала Анфиса и задрожала ещё сильнее, но теперь от дикого страха.
Русалка кружила рядом с девушкой, выныривая то тут, то там, протягивая руки к ней, но потом отдергивала, будто что-то мешало ей дотронуться до озерной гостьи.
Анфиса, шепча молитвы, продвигалась к лилиям. Она прошла дальше и, дотянувшись, умудрилась сорвать три крупных цветка, повернула назад, стараясь идти по дну быстрее. Она совсем продрогла и зубы уже стучали от холода.
Только хотела выбраться на берег, как вдруг Глафира резко оттолкнула её так, что девушка упала в воду. Анфиса ничего не понимая, поднялась, отплевываясь от воды:
- Ты что делаешь?
- Что надо, то и делаю - рассмеялась Глафира так громко, что спугнула стайку дремавших неподалеку птиц, которые с шумом вспорхнули в ночную темень.
Глафира выглядела ужасно. Она не была похожа на ту, которой казалась при свете дня. Волосы ее растрепались и болтались седыми лохмами, лицо покрылось морщинами, словно у древней старухи, сама она сгорбилась, будто несла тяжелую ношу.
"Ведьма" - промелькнуло в голове у Анфисы.
Девушка попыталась свернуть и выйти чуть поодаль того места, где стоял камень, на котором лежала её сухая одежда. Однако только она стала выбираться на берег, скользя, хватаясь за длинные прутья прибрежных кустов, как Глафира быстро ее опередила и, уронив в воду, стала топить девушку.
Анфиса отчаянно сопротивлялась, хватая ртом воздух. Глафира цепкими пальцами сдавила её горло, сцепив ладони. Лицо, некогда красивой женщины, исказила страшная гримаса, которая и была ее настоящей сутью.
Когда перед глазами стало мутнеть и воздуха катастрофически не хватало, Анфиса поскользнувшись в озерной тине, упала и пошла на дно. Она, широко распахнутыми от ужаса глазами видела, как искаженное злой гримасой лицо Глафиры стало становиться все дальше и дальше.
Однако на берегу тоже снова завязалась борьба, кто-то сзади схватил обидчицу и ловким движением перекинул через себя, отчего та с хрустом упала и отчаянно застонала. Потом Глафиру кто-то поднял на руки и кинул в ночное озеро. Тут же вода вскипела в том месте, закрутившись в бурлящий водоворот и снова на поверхности стало гладко, словно и не было никакой борьбы.
Вдруг чьи-то цепкие руки схватили Анфису и стали выталкивать на поверхность. Девушку выволокли на берег, перевернули, чтобы вода, которая попала в горло, вышла.
Анфиса, открыв веки, сильно испугалась, увидев прямо перед собою обезображенное лицо без одного глаза, однако в ту же минуту поняла, что это Глеб, прислужник Миронихи.
Яндекс. Картинки
Девушка не могла пошевелиться, зубы стучали от холода и страха. Когда Глеб принес её одежду, которую она оставила на камне, чтобы переодеться в сорочку, девушка лежала на берегу в обморочном состоянии.
Очнулась она от запаха пряных трав и от тепла, разлившегося по усталому телу. Анфиса лежала в доме на ворохе сена, покрытом домотканым сукном. Девушка чуть привстала и осмотрелась, заметив у печи две фигуры. Глеба, своего спасителя, она узнала сразу, а вот другого человека не знала. На шорох он повернул лицо к ней и встал.
- Глеб принес тебя сюда. Он немой, но я итак все понял, что случилось. й. Он был внешне молод, но глаза были словно у древнего старика.
- Очнулась? - спросил хозяин дома.
- Где я? - недоумевала Анфиса.
Мужчина представился Трифоном. Девушка вздрогнула, у неё закрались догадки по поводу него. Трифон, словно прочтя мысли гостьи, нахмурился.
-Глеб принес тебя сюда. Он немой, но я итак все понял, что случилось.
Анфиса поведала свою историю, как она обратилась к мельничихе Миронихе за помощью, так как её отец захворал. Как Мирониха послала её с Глафирой на озеро за лилиями для изготовления лекарства, как Глафира оказалась ведьмой и попыталась погубить её, а Глеб спас.
Анфиса затихла. Трифон налил травяного отвара в кружку и подал Анфисе. Она приняла обеими руками теплое питьё и с наслаждением сделала первый глоток ароматного напитка.
- Я жил в той деревне откуда ты родом, - Трифон немного помолчал, было видно, что рассказ даётся ему с трудом, - то, что мать моя колдует, я узнал случайно, когда у соседей сдохла корова и соседка пришла ругаться. Мать тогда отнекивалась, а когда та ушла, я видел, как мать порадовалась чужому горю.
В окна пробивались первые рассветные лучи. Трифон молчал и смотрел в одну точку.
- Однажды, я увидел, как она за провинность выколола Глебу глаз и отрезала язык. Тот даже чуть помешался рассудком, так и ставшись прислуживать ей. Потом откуда ни возьмись появилась эта Глафира. То, что она тёмная личность, я понял не сразу, а только после того, как она стала помогать матери творить темное. Однажды мне было видение, что если я останусь с матерью, то постепенно стану такой же, как она. Она этого тоже ждала. Однажды мне привиделось будущее. Будто я должен был выбрать, какой дорогой идти. В тот день на реке тонул мальчик. Спасти его означало выбрать иной путь. Если бы я этого не сделал, то свернул бы на темную дорожку.