Что касаемо процесса приложения к тушкам медицины, то организмам выдавали специальные коммы, поменьше чем космонавтам, но тоже неснимаемые. Прибор как следил за состоянием тушки, так и сообщал, когда эт-самое. Он поднимал хоть среди ночи, и приходилосиха тащиться через длиннющие корридоры в нужный кабинет, где грызь помещался в аппарат малообъяснимого назначения, и проводил там какое-то время. Грибыш изрядно поржал, изучив пульт на аппаратной стойке рядом. Там имелись две панели, одна большая с кучей стрелок, ручек и экраном, а вторая маленькая, с одной кнопкой. На маленькой было написано электрографом по металлу: "Упрощённое управление", а кнопка называлась "Сделать всё опушненчик".
Аккурат во время пролёживания на койке под колпаком прибора, грызь имел возможность в очередной раз понаблюдать стандартные песочные часы, какие имелись во всех медицинских учреждениях, если там есть кто-то кистеухий и пуховой. Вид стеклянной колбы, в которой медленно пересыпался песок, просто завораживал почему-то - на что собственно и был рассчёт. Поразмыслив над данной фактой, Грибыш пришёл к мнению, что дело в подсознательной экстраполяции процесса, как бы это не смешно звучало. Всмысле, мозг подсознательно прикидывает, сколько времени будет сыпаться горсть песка, и считает, что секунд десять. А песок всё сыпется и сыпется, что и вызывает некоторый ступор.
- ...сыпется и сыпется. Песок. Сыпется и сыпется...
- Гриб, мы уже на местах, - цокнула Рижа.
Выйдя со сверхсвета, фрег ввалил свою многоугольную тушку в пространство невдалеке от Лапамуфа, как называлась родная - всмысле, совсем родная - система Грибыша и Рижи. Как оно и случается всегда, она даже на слух отличалась от незаселённой - тут не было ни одной каменной или газовой планеты, все их перегнали в космоторию, так что теперь длинные торы и сферические конструкции весело поблескивали в свете солнца. Здесь намордствовала и обычная планета, на которую более всего вытаращивались уши.
...за Хрурность. Пожалуйте бобром на Лапамуф, процент наименование-корабля процент...
Прочитав подобные строчки на экране, Грибыш решил соригинальничать как никогда ранее, и вспушился. Приближающаяся из космической тьмы светло-голубая точка, которая была целым миром, заставляла двигать ушными раковинами. Пуши уже послыхали немало разных миров по галактике, но возвращение домой всё равно оказывалосиха весьма волнительным, причём по шерсти, а не против.
- Послушай ухом, моя грызуниха, - цокнул Грибыш, - Наконец-то мы пригнали домой корабль.
- А мы собирались? - почесала за ухом его грызуниха.
- Вообще-то нет. Но факта довольно знаменательная и попадающая в пух.
Тут поперёк было трудно цокнуть. Пройдя по пути все процедуры опознавания, фрег за пол-часа медленным ходом дошёл до планеты, и зарулил в космопорт поближе к потребному месту. Грызям повезло, что у них фрег, а не что побольше, потому как побольше садилосиха только в полюсные космопорты, дабы не занимать места. Порт находился на плавбазе, поставленной у морского берега, вслуху того, что мощные понтоны выдерживали вес таких аппаратов, как Ф26. Грызи получили возможность потаращиться на родные просторы с высоты, прямо через открытые ставни окон - на их потеху, в месте посадки был день, так что картина хорошо прослушивалась. При этом она была довольно знакомая: море было практически свободно от построек только в прибрежной полосе, где на мелководье водилось всякое и вода окрашивалась в светлые оттенки голубого. Дальше же в море начинались целые россыпи сооружений, делавшие водную гладь похожей на пруд с камышами. С другой стороны от береговой линии зеленело другое море, из деревьев, кустарников и трав; оттуда тоже торчали высокие несимметричные башни. И надо цокнуть, туда хотелосиха нырнуть, неслушая на то, что на Камышиде отнюдь не случалось дефицита лесов.
Тем не менее, прыгать с корабля на ходу никто не стал - хотя это и было осуществимо, ремач гасил удар тела о поверхность в конце полёта, и все дела. Фрег, повешеный на маяки, автоматически сел на означенную площадку. Пока что Грибыш выключил двигатели, потому как думалосиха, что быстро они не взлетят, а если уж придётся, то раскочегарить не так долго. Грызи высунулись из корабля, ощутив ушами и носами прохладный воздух, и вспушились. Вряд ли можно цокнуть, что они так уж долго не были здесь, но всё-таки так и было цокнуто, по крайней мере не вслух.
От порта Грибыш и Рижа отправлялись как всегда, на аэроэлектричке, потому как проще всего - быстро и ненакладно для Прибыли. Подвешеный на трос между высокими опорами поезд развивал большую скорость, потому как, разогнавшись, уже не висел на тросе, а летел, держась за него; у электрички и крылья сверху имелись, для. Такая штука использовалась повсеместно у грызей, только обычно на открытых планетах. В космоториях поезд был вынужден постоянно нырять в туннели, так что там пользовали другие технические решения. Чтоже до пушей, так они вспырились яблоками на прочих грызей, что ехали в поезде, и сочли, что те вполне пушны. Как это обычно бывает, в электричке тащили кучи всякого барахлища, какое лень отправлять как груз. Из-за этого в вагоне существовали и клетки с кроликами, и бидоны молока, и коробки, и завёрнутая в мешок трёхметровая тыблоня. Это добавляло изрядную порцию ощущения, что ты дома, так что пуши тешились и годовали. По вагону то и дело проходила цепная реакция ржаки и вспушения, отчего по воздуху летел линялый пух.
Следует отметить, что Риже-грибышачий околоток был един, потому как их семьи жыли рядом. Ну всмысле, не в одном доме, а на расстоянии в десяток килошагов, но для грызей это тоже самое, что в одном месте. Это избавляло их от необходимости мотыляться по планете, так что и. Остановка "Подкопай-Осина", как оно зачастую и бывает, зижделась на башне, откуда на транспортёре пассажиры попадали на соседнюю башню, где располагалась всякая дребузня, прибочная к станции - столовки, автостанция, склады, киоск печати, и тому подобное. Электричку же останавливали на другой башне только затем, чтобы она не особо шумела. Рижа и Грибыш прекрасно знали эти места, и сейчас убеждались, что за прошедшее время тут почти ничего не изменилосиха. Часть сооружений на террасах башни состояла из блоков с металлическими стенами, и этим хоть за тысячу лет ничегошеньки не сделается. Другие постройки были намеренно уделаны под старину, с крошащимися кирпичными стенками, покрытыми штукатуркой. Правда, поскольку всё это великолепие было лень поддерживать как положено, старые дома покрывали консервантом, с каковым они могли простоять ещё сотни лет. Доходяжная на вид, потрескавшаяся и разбухшая штукатурка, из щелей которой лезли мох и мелкая травка, на самом деле не обваливалась. Так же старое ржавое кровельное железо и не думало проржаветь окончательно, а только создавало вид. Как и раньше, по дорогам башенных террас ходил грызь с точильным станком за плечами, и орал "точить ножи-ножницы, пух в ушах!".
- Как и не отлучались! - довольно цокнула Рижа, ослушавшись, - Вон там конура была для енотов... Всмысле, она там и есть.
Мимо многоквартирной конуры с бульканьем прокатился грузовичок с надписью "Корм" на борту.
- Ну да, - пожал ушами Грибыш, - Так это в пух, а не мимо. В жраловке наверняка Пухерьевна работает.
- Да ладно... - фыркнула грызуниха, - Где в другом месте это ладно, а в жраловке врядли.
- Пошли слухнём, - резонно предложил грызь.
Жраловка была довольно большой палаткой, оббитой жёлтым волнистым углепластиком, и стояла на своём месте всё время, как это помнили грызи. На ней было написано "Овощи" - крупными буквами, а мелкими там ещё было уточнено, что это оносится к номенклатуре продаваемых в палатке товаров, а не является обращением к читающим. При этом овощной отдел там был довольно маленький, а большую часть занимал закуток с трёмя большими скамейками и столами, где распивали квасы и пиво, причём нафигаченное тут же, за стенкой, из отходов и просрочки. От этого дела из дворика, также обнесённого пластиковыми листами, сильно несло брагой, ну и понятное дело, постоянно слышалась громовая отрыжка.