Потом грызуниха подняла хохолок, и одним прыжком преодолев пять шагов, обняла Рижу, что возымело эффект ухомотания и урчания. Грибыш скатился в смех, потому как глазам было просто пушно от обилия хвостов. Айна, наслушавшись на дочку, бросилась и к нему, основательно измяв пушнину и лизнув в нос.
- Грибыш, бесформенный пуха комок! - смеялась грызуниха, - Давненько вас не было слышно!
Рижа только урчала и мотала хвостом, так что отдуваться по цокам пришлосиха опять грызю - она как не злоупотребляла речью, так и не собиралась начинатьэто делать. Впрочем, с мамой и отцом она конечно цокала, просто сейчас находилась слишком в апухе, чтобы.
- Да, - сообщил он, перекатив морду по щекам, - Нас давненько не было слышно. Но это не потому, что мы сидели тихо.
- Скорее даже, мы сидели громко! - прямо цокнула Рижа, - Были кой-какие события, которые в пух!
Грибыш слегка потеребил уши, потому как ему было очень непривычно слышать, как белка цокает куда-то ещё. Мозгом и предмозжием он понимал, что по другому и быть не может, но уже настолько привык, что. Грызуниха же щебетала, как весенний гусь, быстро добралась до происшествия с Ласт Веджетеблс, прошлась обратно, и снова добралась. Само собой, Зудень и Айна не могли пропустить это мимо ушей, так что развесили их, и приняли Соль. При этом они не забывали кататься кругами по смеху, так что окружающий Лес оглашался, и в том числе постоянными бугогашечками. Как следует развеселившись, грызи предложили грызям завалиться в жраловку, но те дали отвод, цокнув, что только что оттуда. Рижа вполне резонно предложила завалиться к грибышачьим родичам, что было встречено обобрительным ухомотанием, и утверждено. По дороге грызуниха ещё раз остановилась на основной теме, а именно высадке "малины" в Ро-Пи, остановилась, потопталась, и покопала лапами.
- Да эхъ, - цокнул Зудень, - Вот мы бы сорвались с вами, да только эт-самое.
Все прекрасно понимали, что такое эт-самое в данном случае. Пуши слишком сильно интегрировались в природу околотка, подкармливая зверьков, осуществляя всякие операции по поддержанию среды и всё такое, так что их отсутствие могло бы отразиться негативным образом, что мимо пуха. Большая часть грызей, собственно, так и существовала, и только отдельные особи, оказавшиеся в профиците, могли без препон покидать родной Мир. Старшие грызи расцокали о том, что творится на местах - а творилосиха, как можно догадаться, всё тоже самое. Например, наряду с участием в удалённом управлении Ёлкой, на которой располагались производства, грызи решили, что грязь таки не всегда в пух, и начали прокладывать через Лес сеть кирпичных дорожек, значительно поднятых над уровнем грунта. Эти эстакады ложили влапную, так что процесс продвигался отнюдь не реактивно, но никто и не спешил.
Чтоже касаемо грибышачьих родичей, так они тусовались, как песок в ведре, вокруг башни средних размеров, разводя погрызище на её многочисленных балконах и террасах. От этого дела башня походила на дерево с короткими ветками, потому как пристойки были совершенно произвольной формы и несимметричны, а кроме того, их покрывала толстенная шуба вьюнов. Наверху раскинулся прозрачный ажурный зонт-тарелка, вывернутый углублением вверх, диаметром шагов в полсотни - такие штуки сразу показывали, что с башни осуществляется удалённое управление чем-либо, а тарелка работала как антенна и главное, как защита от побочных действий мощных передатчиков. Поскольку для этого процесса требовалосиха в основном разбырыливать мыслями, внешних проявлений возни было не слыхать. Слыхать было разве что пушей, возившихся на огородах на высоте в несколько сотен метров, и послухивавших вниз. Как раз оттуда Грибыша и Рижу запалили сразу, и когда грызи поднялись по лестнице на 30й этаж, их уже схватили за уши.
Конечно, собрать всех согрызущих сразу было никак нельзя, потому как пуши распределялись по объёму весьма равномерно, и как правило, сильно зарывались в возню. Грибышачья мать Тектриса, однако, отрисовалась просто как из воздуха, и основательно помяла обоих грызей, будучи довольной таким песком.
- С вас отцок! - сразу предупредила она, но подумала, и поправилась, - С тебя, отцок.
- Да если что, доцокну, - хихикнула Рижа.
Её привычка не разговаривать без нужды была хороша тем, что при нужде ничто не мешало про неё забыть. Грызи неоднократно вспушились и мотнули хвостами, отчего их пробрало на ржач, после коего, тоесть примерно через час, всё многопушие отправилосиха во двор, испить чаи да и обцокать в более спокойной обстановке. Грибыш, растёкшись на скамье и потягивая из деревянной кружки квас, со счастливой улыбкой на морде таращился на родичей. Тектриса выслушила вполне также, как и раньше, хотя ей было весьма немало лет. Собственно, в определении возраста грызя было легко промахнуться раза в два, потому как пушнина особых изменений не претерпевала, а цвет теряла разве что у очень древних грызей. По повадкам этого тоже было нельзя определить, потому как грызуниха, всполошённая внезапностью, засуетилась и забегала, как белка в колесе, только хвост мелькал - вероятнее всего, она точно также вспушалась в свои школьные годы. И это было исключительно в пух, подметил Грибыш.
Еговский отец, Хняба, тоже был тот ещё грызь, щёки помилуй пух как растеклись по морде. Впрочем, пушей более всего занимали не щёки и морды, а более общие вещи, как то дела в околотке и их связь с делами во всей и-чэ-вэ, сиречь Известной Части Вселенной. Местные имели немало чего цокнуть по этому поводу, и собственно, такой возможности не упустили. От этого Грибыш и Рижа почувствовали свои раковины истрёпанными, как оно и получилось на самом деле. Через какое-то время грызь произвёл инвентаризацию намордствующих пушей, и выделил среди оных Речку, свою сестру. Грызуниха как была, так и осталась ярко-рыжей, с белым брюшком и тёмной чёрной гривкой; как и обычно, она прикрывала пушнину только юбкой, так что выслушила весьма тискабельно. Собственно, Грибыш мог бы пощуриться, припоминая, насколько она тискабельна, потому как эт-самое. У него даже возник проект попозже, когда пуши разбредутся, таки попробовать произвести означенный процесс, потому как вреда никакого не будет, а таки наоборот.
- Речь, - цокнул он, - Помнится, прожадное судно тебя не вдохновило достаточно? Теперь есть другой песок, ты улавливаешь соль?
При этом он традиционно кинул солонку, и грызуниха уловила её лапой, после чего оба катнулись в смех.
- Сейчас не могу, Гри, - вздохнула она, - Нельзя же оставлять белочь.
- О, белочь это в пух, - церемонно цокнул грызь, - А согрызяй кто?
- Согрызяй белка, - показала ушные кисти Речка, - Бруфик Конопля, из Шукшимской, может помнишь его. Воо-от такенная пуховица!... Кхм. Он раньше на автокране тряс, сейчас уже подзабросил.
- А белочь?
- А белочь чивкает. Примерно таких габаритов, - грызуниха показала лапами примерно пятилетнего грызунёнка, - Три экземпляра. Соль тоже улавливает, главное сыпать её в достаточном количестве. А вы с Рижей как слушаете на белочь?
- Ушами. У нас такой хитрый план, что мы хотели развернуть космоторию в Ро-Пи, и уже там и.
- И правда хитрый, - почесала ушки грызуниха, - Одним зайцем два выстрела.
- Шерсть вёдер жа-жи! Шерсть! Вёдер! Жа-жи!! - начали скандировать пуши с подачи Рижи, которая с чего-то разошлась так, что теперь не остановишь.
Хотя Грибыш и Речка упустили из слуха, что за вёдра, они прокатились по смеху за компанию. Благо, смех не рельсы, от катания только увеличивает ресурс, а не уменьшает. Грызь же одной лапой взял бельчону за лапку, а другой почесал ей под пушниной основание хвоста. Грызуниха повела ушками и потрепала его за щеку, так что, вполне вероятно, эт-самое.
Хотя пуши из околотков отнюдь не шли стройными рядами куда-нибудь, выковырять кого-нибудь достаточно свободного оказывалосиха крайне затруднительно. Вцелом, буквально все грызи были бы не прочь присоединиться к миростроительной кампании, но их же что-либо удерживало от данного шага. В отличие от цокалищ, где пуши занимались конкретной работой, в околотках они просто трясли, интегрируясь в среду, или проще цокнуть, основательно пускали корни, так что вырвать можно только с мясом. Грибыш, произведя громадное количество цоканья в небывало малый для себя период времени, и окинув слухом чуть не всех родичей своих и рижачьих, уже слегка устал от совершенно нулевого результата.