- Здравствуй, Володя, - сказал он, - познакомься: это наши друзья.
Володя познакомился. Выяснилось, что седого зовут брат Виктор, а его спутников - брат Михаил и брат Артём. Володя вежливо поздоровался со всеми.
- Крутани-ка ещё разок "мельницу", - попросил зачем-то брат Виктор, чем, между про-чим, выдал своё знание предмета. - Очень у тебя неплохо получается.
Володя зарделся от похвалы. Встал в стойку и крутанул.
- Молодец, - одобрил Наставник.
А брат Виктор демонстративно похлопал ладонью о ладонь.
- Способный мальчуган, - заявил он. - Мне бы его в бригаду...
- Окстись, Виктор, - раздражённо вмешался Наставник, - у этого мальчика совсем другое предназначение.
- Предназначение, предназначение, - брат Виктор вызывающе хмыкнул. Нет в при-роде никакого "предназначения" - сплошная игра в "очко": выпадет двадцать - хорошо, два-дцать одно - ещё лучше, ну а если перебор...
- Ничему ты, Виктор, не учишься, - сухо отметил Наставник.
- А чему учиться-то? Чему учиться?!
Они пошли прочь от Володи, продолжая спорить, а Володя подумал: какие странные друзья бывают у Наставника, и не поймёшь сразу, на них глядючи: то ли действительно "ганг-стеры", то ли, наоборот, люди из высоких кругов может, из самого Министерства обороны, где, как известно, у Наставника много знакомых и доброжелателей. Да, второе вернее - не станет такой человек как Наставник связываться с греховодниками, даже если это нужно для дела.
Тут набежал брат Василий и грозно осведомился, не собирается ли мальчик мой весь день простоять на плацу, как соляной столб, считая ворон, и если не собирается, то не хочет ли начать отрабатывать "косой удар"? Все мысли и подозрения вылетели у Володи из головы, и он продолжил тренировку.
Следующая (третья) неделя сборов ничем принципиально не отличалась от предыду-щей. Володя получил письмо от матери, прочитал вечером и порвал: ничего особенного, одни характерные для неё ахи-охи-стоны-вздохи. Но ответ написал - не обижать же Наставника, который ещё перед сборами предупредил каждого из послушников, что родителей забывать не следует; какими бы они ни были, они - родители, их нужно чтить и уважать.
Ещё на этой неделе послушники осваивали холодное оружие более широкого, чем меч или кинжал, применения: алебарда и боевая коса, сюрикен и кусари-кама, наваха и штык-нож, арбалет и моргенштерн - всего не перечислить. Где брат Василий доставал всё это оружие (и не только модели, но и настоящее боевое), оставалось загадкой.
В общем, ничего особенного и принципиально нового. Однако именно на этой неделе произошёл ряд событий, поставивших сборы на грань срыва. И волею судьбы Володя оказался в центре этих событий.
Глава десятая
Конец "Белой стрелы"
1.
Когда на запястьях Лысого Геры сомкнулись наручники, и Пирогов грубо втолкнул его в машину, Гера не успел испугаться. Он испугался чуть позже, увидев в салоне второго приблат-нённого, капитана МВД Алексея Улитина, огромного и мрачного, как гора. Происходило нечто непонятное, необъяснимое, не предусмотренное никакими расчётами и никакой логикой разви-тия событий. А непонятное, необъяснимое и непредусмотренное всегда Геру пугало.
- Документы е? - спросил Улитин гулким басом, не дав Гере опомниться.
Лысый Гера сумел только очумело кивнуть.
- В нагрудном? - уточнил Улитин и тут же полез проверять.
Вытащил из кармана у Геры паспорт (с некоторого времени Стрельцов без паспорта из дома не выходил), бегло пролистал и спрятал.
- Мужики, - выдавил Гера, - вы что, мужики?
- Тамбовский волк тебе - мужик, - зло откликнулся Пирогов, усаживаясь за руль.
- Я не...
- Заткнись, засранец! - велел Улитин. - Тебе никто говорить не разрешал.
Гера обалдел от столь грубого обращения со стороны людей, которым всего пять дней назад выплачивал честно ими заработанные деньги плюс надбавка за риск в виде небольших, но ценных подарков.
Пирогов тем временем повернул ключ зажигания и тронул машину с места.
- Едем в четвёртое, - сказал он, обращаясь явно к Улитину, а не к Лысому Гере.
- Почему именно в четвёртое? - поинтересовался Улитин.
- Там спокойнее. Да и дружки его не сразу сообразят, где искать.
Гера, несмотря на испуг, ловил каждое слово, силясь понять, что же, чёрт возьми, проис-ходит. Но ничего не понимал.
- Да, - спохватился Пирогов, не поворачивая головы. - Трубку у него поищи - должна быть трубка.
Улитин снова повернулся всем корпусом к Гере и быстро профессионально обыскал его. Телефон мобильной связи обнаружился в правом нижнем кармане пиджака.
- Хорошая машинка, - Улитин прицокнул языком, пряча телефон вслед за паспортом.
Лысый Гера затосковал. По всему получалось, что и Пирогов, и Улитин настроены серь-ёзно и просто так его не выпустят, а дело (о деле по улаживанию конфликта между криминальными группировками Клеста и Шика он не забывал ни на минуту) не терпело каких-либо задержек и отлагательств. Поэтому неожиданные действия со стороны приблатнённых могли спутать все карты и поставить на карьере (да что карьера - на жизни!) Геры жирный некрасивый крест. Но что всё-таки произошло? Какая злая муха покусала этих двоих? Какая вожжа им под хвосты попала? И куда они меня везут?..
Чтобы ответить на эти и другие вопросы, Лысый Гера постарался отвлечься от своих сиюминутных проблем: наручники, угрюмый Улитин рядом, "Тамбовский волк тебе - мужик!" - и взглянуть на происходящее с позиции стороннего наблюдателя, достаточно при том ком-петентного и понимающего, что к чему и что почём в этом мире. После некоторого усилия в борьбе с самим собой это у Геры получилось. Он глубоко вздохнул и, откинувшись на диване, задумался.
Автомобиль под управлением Пирогова тем временем выехал на проспект Коммунаров и направился в сторону Большого моста. И Пирогов, и Улитин молчали, что не добавляло Лысо-му Гере информации к размышлению, но зато и не сбивало с выбранного настроя.
Итак, они меня арестовали, думал Лысый Гера. Арестовали. То, что меня когда-нибудь должны были арестовать - это факт. Но, насколько я понимаю, при других обстоятельствах и совершенно другие люди. Но меня арестовали именно сегодня, именно в тот самый момент, когда я "озадачил" Мишукова, и именно Пирогов с Улитиным...