Но ни страшным предположениям Володи, ни вполне обоснованным опасениям брата Мефодия не пришлось, к счастью, оправдаться. Они ждали, но дождались не брата Василия, а знакомый чёрный "джип". Автомобиль отчаянно засигналил, остановившись у ворот, и брат Мефодий, велев Володе сидеть на месте, выскочил из КПП.
Наставник, как и было обещано, приехал не один. С ним были уже представленные Во-лоде братья из Министерства обороны: Виктор, Михаил и Артём. Наставник был одет просто: в джинсы и кожаную куртку, а троица братьев вместо строгого покроя пар обрядилась в спортив-ные костюмы фирмы "Адидас". При этом Наставник держал в руках большой коричневый ту-бус, брат Михаил и брат Артём были вооружены автоматами Калашникова (АКС-74У, модифи-кация для "десантуры" с укороченным стволом), и только брат Виктор шёл с пустыми руками.
- Володя, так это ты?! - Наставник положил тубус и бросился к Володе.
И у Володи вдруг что-то сломалось внутри; напряжение последнего часа выплеснулось слезами, и Володя разрыдался, припав к плечу Наставника.
- Ничего, Володя, ничего, - Наставник осторожно погладил его по спине. - Теперь всё будет хорошо.
- Мы что, так и будем здесь рассиживать? - сухо поинтересовался брат Виктор; он при-гладил ладонью ёжик седых волос у себя на голове.
- Да, надо идти, - Наставник выпрямился. - Володя, подожди нас здесь.
Володя вытер слёзы и тоже поднялся.
- Возьмите меня с собой... пожалуйста, - попросил он.
- Зачем нам этот придурок? - вылез вдруг брат Михаил с автоматом.
- Молчать! - рявкнул на него брат Виктор, и брат Михаил стушевался. Тебе никто слова не давал, шестёрка! Пойдёт только тот, кому я разрешу идти. И этот парень пойдёт.
Володя с благодарностью посмотрел на брата Виктора.
В результате, пошли все. Впереди - Наставник с тубусом; рядом с ним, чуть приотстав, брат Виктор; следом - Артём и Михаил; а замыкали шествие брат Мефодий и Володя. Где может находиться брат Василий, они выясняли недолго. Зашли в жилой блок и узнали у дне-вального, что брат Василий появлялся здесь два раза, оба раза заглядывал в комнату, где спали мальчишки, и, ни слова не говоря, уходил.
- Ставлю тонну, он у себя в берлоге окопался, - сказал брат Виктор.
- Возможно, - согласился Наставник. - И это плохо.
- Думаешь, будет отстреливаться? - брат Виктор улыбнулся. - Не он первый, не он последний - выкурим.
- Он тебе не тупой сверчок, - обронил Наставник.
- Знаю, - отмахнулся легкомысленно брат Виктор, - но одну ошибку он уже сделал.
Наставник не стал выяснять, что брат Виктор называет "ошибкой", а только велел дне-вальному оставаться на месте и ребят не будить, что бы не случилось и какие бы звуки он с улицы не услышал. Дневальный повторил приказ, преданно глядя на Наставника.
Брат Василий действительно "окопался" у себя. Когда молчаливая процессия приблизи-лась к его домику, раздался звон бьющегося стекла и ночной апрельский воздух вспорола оче-редь из крупнокалиберного пулемёта.
Все повалились на сырую холодную землю.
- Вот сука! - ругнулся брат Виктор, но, как показалось Володе, совершенно беззлобно: чего-то в этом духе он, по всей видимости, и ожидал.
Брат Василий дал короткую очередь, потом ещё одну и затих.
- Василий! - крикнул Наставник с земли. - Не позорься. Выйди и прими наказание, как полагается рабу божьему.
Брат Михаил, который лежал рядом с Володей, нервно хихикнул. А брат Василий ответил новой очередью. Было ясно, что в переговоры вступать он не намерен.
- Да-а, - сказал брат Виктор. - Что будем делать?
Он и Наставник о чём-то зашептались. Володя уловил несколько слов: "обойти", "четыре направления", "резвый больно", "гранат у нас нет". Когда они закончили, брат Виктор повер-нулся к своим приятелям и сделал им знак рукой, приказывая следовать за ним. После чего быстро пополз в обход "берлоги". Михаил и Артём молча выполнили приказ. Они исчезли под покровом ночи, и через несколько минут напряженного ожидания Володя услышал треск ло-мающегося дерева, новый звон стекла и автоматные очереди. Брат Василий ответил из пуле-мёта, потом входная дверь распахнулась, и он сам выскочил с пулемётом в руках и мечом в ножнах на поясе. И тут ему навстречу поднялся Наставник.
- Ага, - сказал брат Василий, останавливаясь, - так я и думал.
Наставник раскрыл тубус и вытащил из него меч, по виду очень похожий на "испанский".
- Иди и прими смерть! - сказал Наставник.
- Посмотрим, посмотрим, - сказал брат Василий и, бросив пулемёт, извлёк из ножен свой меч - не тот, которым он показывал классические удары на плацу мальчишкам, а на-стоящий, с остро заточенным лезвием.
Они, брат Василий и Наставник, закружились на узком пятачке перед домом, глядя друг другу в глаза и не решаясь пока атаковать.
На крыльце появился брат Михаил с автоматом наперевес и замер, зачарованный не-обычайным зрелищем. А посмотреть было на что. Здесь дрались настоящие мастера своего дела. Они не перебрасывались оскорбительными словечками, как бретёры-дуэлянты; они не позировали, как рыцари на турнире - они просто дрались, используя всё своё искусство, дра-лись не на жизнь, а на смерть.
Атака Наставника, серия прямых и боковых ударов - уход брата Василия в сторону, от-ражение ударов и контратака. Теперь отступает Наставник - брат Василий крутит меч и пере-брасывает его в левую руку, пытаясь сбить Наставника с толку, и едва не оказывается жертвой собственной хитрости: Наставник наносит секущий удар в плоскости живота, и брат Василий едва успевает подставить клинок. На секунду они расходятся, потом мечи скрещиваются снова.
- Хорошо дерутся, - говорит возникший из темноты брат Виктор. - Мне бы так...
Володя непонимающе оглядывается на него.
От мечей летят искры. Бой затягивается, и наблюдающие начинают понимать, что проиг-рает не тот, кто менее искусен (степень владения мечом у обоих противников примерно сопос-тавима), а тот, кто первым устанет. И судя по всем, первым устанет Наставник: его движения с каждой минутой становятся всё более медленными, тяжёлыми. Володя в ужасе, но не знает, как остановить поединок. Когда то же самое доходит до брата Михаила, он поднимает автомат, переводит его в режим одиночной стрельбы, тщательно прицеливается и... Голова брата Васи-лия словно взрывается; осколки черепа и брызги крови разлетаются во все стороны; тело бра-та Василия валится на землю и дёргается в предсмертных судорогах. Потом затихает.