А однажды к нам на корабль поступила Кэтти — новобранец из академии миротворцев, которую отправили к нам набираться полевого опыта и учиться у «выдающихся светил науки и заслуженных героев», как нас окрестила Звёздная Мать, чем изрядно всех нас поразила. Кэтти — замечательная, чудесная девчонка, с которой мы провели немало чудесных вечеров в баре, знакомясь с мириадами горячительных напитков со всех окраин галактики. Она чем-то напоминала мне более юную и безбашенную Юки, однако увлечённую не столько наукой и инженерией, сколько экзобиологией. Её невозможно было оторвать от всевозможных инопланетных зверьков, и ночи напролёт она изучала самые причудливые формы жизни, чем немного вогнала в краску Мию и Тоффи, которые бесконечно её понимали, но им почему-то было стыдно, что они не занимались этим до её прихода. Вернее, занимались по минимуму и с немного другой стороны. Мия — с точки зрения биохимии и применения новых знаний в создании химических растворов, а Тоффи… находил себе зверьков в совсем других гранях восприятия и проводил время в основном с эмотами и бывшими токсиками.
Так или иначе, у Кэтти в первые годы на службе были небольшие трудности с субординацией. Она отличалась пылким, даже дерзким нравом и, быстро сдружившись с нашей тёплой и открытой командой, принялась немного нарушать границы дозволенного. Поначалу мы реагировали на это с опаской, словно кто-то извне вторгся в наше уютное пространство и посмел нарушить идиллию, царившую у нас столько времени. Особенно досталось капитану Ори, так как даже его она умудрялась поучать и дерзко реагировать на его слова. Однако… Довольно скоро Ори начал воспринимать это удивительно стойко и спокойно. Он просто с улыбкой кивал и по существу отвечал на все её животрепещущие вопросы, чем обезоруживал её окончательно.
Вот и в этот день она ворвалась на мостик, когда до её дежурства оставалась пара минут, оглядела творческий беспорядок, царивший на приборных панелях: термокружки с какао, хаос из открытых окошек на приборной панели, а в самом центре мостика — небольшой парящий стол, на котором были в произвольном порядке раскиданы голографические листы бумаги, а под ними едва можно было разглядеть Юки, задумчиво рассматривающую уравнения на листе бумаги.
— Неужели нельзя было хотя бы к моему приходу навести чистоту и порядок на мостике? Я одна тут должна всё это убирать? Юки, ты разве не можешь заниматься своими… исследованиями у себя в лаборатории?
Я осторожно сглотнула слюну, а Ори одним коротким жестом остановил руку Юки, которая уже потянулась за бластером. Ещё секунда — и в Кэтти бы полетел плазменный заряд. Профессор недовольно что-то пробормотала и опустила руку, испепеляющим взглядом смотря на Кэтти, словно бы говоря: "Еще одно лишнее слово, и я за себя не ручаюсь".
— И тебе привет, Кэтти. Нет, профессор Юки не может проводить свои исследования в лаборатории, так как конкретно это исследование требует астрометрических данных с приборной панели мостика, — затем он повернулся к Кэтти и несколько секунд молча смотрел на неё, подбирая слова. — К тому же позволь напомнить, что по званию она выше нас с тобой обоих, и если бы ей это было необходимо — она бы заняла мостик весь и целиком, на неограниченное количество времени. Она ещё не капитан корабля только потому, что выполняет особенно секретную миссию от Звёздной Матери. А что касается твоего вопроса — твоё дежурство официально начинается через 2 минуты, поэтому будь так добра, подожди окончания моей смены.
А пока Кэтти искала подходящие слова и вдыхала воздух, Ори подал пару коротких команд компьютеру, после чего многочисленные стаканчики на приборных панелях благополучно испарились и сейчас, должно быть, находились на своих законных местах в кафетерии. Приборные панели одна за другой стали освобождаться от открытых окошек, и только за спиной Юки ни один файл закрыт не был, на что она облегчённо вздохнула и благодарно кивнула. Она кинула ещё один суровый взгляд на Кэтти, после чего снова зарылась в свои полупрозрачные бумажки. Та смахнула со лба пот и перевела глаза на Ори. Замешкалась. После чего вздохнула и попросила прощения за свою импульсивность и нарушение субординации. Ори мягко улыбнулся и кивнул.