— А что еще остается делать?! Сколько еще можно протянуть — без жратвы?!
Лад едва успел договорить, как вдруг перед ними возникло яркое бирюзовое сияние, поднявшее целый вихрь пыли.
— Опять!!! — Лад оскалился. — Но уж теперь-то я удирать не буду. Появись их хоть целая сотня!
— А какой смысл так умирать? — спросил Везавий. — Не лучше ли поискать другой выход из ситуации?
— И смысл, и выход будем искать после драки, — злобно ответил Лад. Скребя в ярости когтями землю, он встал в боевую стойку и приготовился к броску, ожидая появления драдов.
Несколько секунд сияние поднимало вокруг себя тучи пыли, а затем так же неожиданно исчезло. Лад злобно просопел. Пыль осела, и он увидел драда. Только одного. От неожиданности Лад на миг опешил, а когда пришел в себя — победно взглянул на Везавия.
— Только один, — злорадно прорычал он. — С ним-то я справлюсь!
Везавий хотел что-то возразить, но не успел. Со стремительностью голодного волка Лад бросился на предполагаемую жертву. Но драд увернулся. Отпрыгнув в сторону, он напал на атакующего сзади и когтями полоснул его по спине. Лад в бешенстве взвыл, но его холодный ум бойца быстро оценил ситуацию. Он совершил ошибку, напав, как зверь. Лад мгновенно понял это и молниеносно встал на две лапы, приготовившись драться так, как он умеет. Когда драд прыгнул, Лад ждал его. Он плавно ушел с линии атаки и, схватив лапами голову зверя, резко крутанул ее назад. Послышался хруст позвонков, но противник даже не взвыл. Потеряв ориентацию, драд беспомощно упал на землю, но не умер, а лишь, словно предвкушая удовольствие, блаженно закатил кверху глаза.
— Ты хочешь меня, да — а? — в волнении произнес он, когда Лад нагнулся к нему.
— Да! — прорычал Лад, злобно оттолкнув от себя Везавия. — Я хочу тебя!!!
Крики Везавия не доходили до Лада. Теперь он видел перед собой не полуживого драда, а пишу. Пищу для опустевшего желудка.
— Хо-ро-шо, — дрожа в некотором экстазе, прошептал драд. — Я тебя понимаю. Но почему не сделать этого на смешении? Ведь будет намного приятнее… Мать начнет смешение с минуты на минуту. Зов уже почти прекратился. Все собрались…
Лад оцепенел.
— Смешение, — прошептал он. — Совокупление…
— Да, да, — глаза драда раскрылись еще шире.
— Везавий!!! — заорал вдруг Лад. — К пещере, быстрее!!! Не понимая, что произошло, Везавий вихрем понесся за Ладом. Одно было ясно — появилась какая-то надежда на возвращение, а может быть, и… Везавий встряхнул головой. Было очень страшно. Страшно, что надежда окажется пустой.
Лишь у самой пещеры Везавий смог догнать Лада и задать волновавший его вопрос:
— Что произошло?
— Мы идиоты! — ответил Лад. — Я идиот!!! Нас никто не преследовал. Драды лишь собирались на смешение — на совокупление с матерью. А мы просто находились у них на пути.
— Откуда ты знаешь?
— Этот драд… Он был так возбужден, что его мысли фонтаном вылетали из головы.
— Ты узнал его мысли? — удивился Везавий. — Но как?!
— Не знаю… Да и какая разница.
Лад поднял лапу, призывая Везавия к тишине. Они уже вплотную приблизились к пещере, и теперь, чтобы выжить, требовалось максимум собранности. До их ушей доносился рев драдов, и Лад, посмотрев на Везавия, сказал:
— Их там около сотни. Это те, кто выжил в отборе. Остальных поглотила мать. Единственное, чего я не понял, — это как происходит смешение.
— А турнир? — спросил Везавий.
— Я же сказал, отбор уже окончен. Он предшествует смешению и происходит везде, где повстречаются два драда. Выживают сильнейшие. А после совокупления все драды возрождаются и отправляются… Угадай, куда? Везавий пожал массивными плечами.
— В другие миры.
— К нам? — в ужасе произнес Везавий.
— Похоже, не только. Помнишь те многочисленные появления драдов в бирюзовом сиянии? Каждый раз они приходили из других миров.
Неожиданно рев драдов многократно усилился. Он стал более свирепым и яростным, таким, как это бывает в ожесточенной драке.
— Кажется, началось, — сказал Лад. — Ты за мной не ходи. Жди меня здесь. Если вход откроется там, я тебя позову.
Лад двинулся к пещере, но Везавий остановил его лапой.
— Не глупи. Один в поле не воин — это каждый знает. Если я и подвел тебя в прошлый раз, то сейчас совсем другая ситуация, и нельзя предвидеть, что произойдет.
Лад размышлял недолго.
— Хорошо, — сказал он, — возможно, ты и прав. Пошли.
То, что творилось в пещере, не под силу было описать даже самому извращенному безумцу. Лишь увидев все воочию, Везавий понял, что хотел сказать Эгей, когда говорил: «чужое…» Происходящее действительно не вписывалось в рамки человеческого понятия. Драды дрались между собой, разрывая друг друга в клочья, а под ними бешеными волнами гуляла живая плоть пещеры — мать. И она проглатывала раненых… Нет, не проглатывала. Раненые драды как бы растворялись в ней — соединялись в одно целое, а на поверхности волн оставались лишь их ревущие пасти, которые кусали и рвали в клочья других драдов. Самые ловкие и сильные прорывались к большому розовому бутону плоти матери в самом центре пещеры и в экстазе вгрызались в него. Но больше одного раза никому откусить не удавалось, так как подбирались следующие драды и рвали предшественников на куски. Общий экстаз увеличивался с каждым мгновением. Это чувствовалось во все возрастающем реве, в судорожных движениях матери и во всей эмоциональной атмосфере пещеры. Уцелевших драдов оставалось все меньше, а обезумевших голов на теле матери все больше.