Глава 27
Она была привязана лицом к дереву и стояла на коленях. Руки обхватывали толстый шершавый ствол и были стянуты крепкой веревкой. Голова гудела, как пчелиный улей, и страшно чесалась. Эти сволочи подкинули ей вшей.
Открыла глаза. Уже стемнело. Ститри осмотрела свои путы. Узел находился далеко, до него нельзя было дотянуться и развязать. Перетянутые руки распухли и посинели. Она не чувствовала их. Ститри попробовала повернуть голову и осмотреться.
Охраны рядом не было. Поодаль горел костер, возле него сидели два солдата. Они что-то жарили.
Раздались шаги. Ститри повернула голову, это был Ольхерт.
— Уже очухалась? — голос через шлем звучат приглушенно.
— Что тебе нужно? — спросила Ститри. Ольхерт громко расхохотался.
— Своенравная, упрямая Ститри. Владыка предупреждал, что с тобой нелегко будет справиться. Но я сумею сломать тебя, можешь не сомневаться. — Ольхерт резко взмахнул рукой. В воздухе просвистела плеть. Ститри застонала. Плеть обвилась, словно живая, и глубоко впилась в кожу. Ститри смотрела в лицо палачу. Ольхерт замахнулся и нанес следующий удар, потом еще один, и еще. Ститри попробовала обезболить свое тело, но напрасно. Эти удары плетью… Они напомнили бичевание Верхнего. Та боль снова всплыла в ней. Ее невозможно было устранить. Она шла из глубины истерзанного сознания и не поддавалась внушению.
А Ольхерт продолжал бить. У Ститри не было сил стонать. Образ палача стал мутнеть, на его месте обрисовался другой. Это был Марк. Он хотел что-то сказать, как тогда, в мире Чистых.
— Не надо, — простонала Ститри.
Образ Марка расплылся. На его месте появился Везавий. Он хладнокровно продолжал бить. Сквозь свист плети Ститри слышала напряженное дыхание. Но ему не удастся, не удастся сломать ее волю.
— Уйди, тебя нет! — крикнула Ститри из последних сил.
Лицо Везавия дрогнуло и расплылось серым туманом. А на его месте появился третий палач. Ститри не помнила его лица, но именно он сломал тогда ее волю. Это был Верхний…
— Не-ет! — закричала Ститри. Она в ужасе закрыла глаза, не желая вспоминать. Давно забытые страхи всплыли в ней. Но образ третьего бичевателя преследовал и здесь. Его лицо становилось все более отчетливым. — Не-ет, — снова закричала Ститри, — не хочу!
Она открыла глаза и тупо уставилась в ствол дерева. Но бесконечно сыплющиеся удары продолжали будоражить память. Со ствола дерева на Ститри смотрело вполне отчетливое лицо третьего бичевателя. Это был он — Верхний.
— Лад… — простонала Ститри, и воля ее дрогнула. Та правда, которую она так не хотела принимать, теперь утвердилась окончательно. Вторым Верхним был Лад, а значит, здесь, в материнском мире, находилась черная половина этого стиглера…
— Ну, хватит с тебя, — произнес Ольхерт, — ты уже не сможешь сопротивляться.
Тело рыцаря упало на землю, из-под его доспехов взмыл сияющий энергетический сгусток.
«Пришелец с Марса, — догадалась Ститри. — Его прислал Лад… Лад и есть неизвестный черный стиглер! Он создал серую спираль многомирья. Она висела в космосе, и пустота многомирья пребывала в движении. Вот почему я и Демитрий попали на остров. Нас забросила туда спираль…»
Энергетический сгусток с секунду повисел в воздухе и вошел в голову Ститри. Она попробовала сопротивляться, но ее воля была сломлена.
«…Его прислал Лад… Ему нужна я, чтобы уничтожить Конус», — подумала Ститри, и в следующее мгновение она вылетела из собственного тела.
Демитрия одолевал страх. Ольхерт не предпринял ни одного штурма. Он словно потерял всякий интерес к городу. Демитрий чувствовал в этом связь с неоправданно долгим отсутствием Ститри.
— Ольхерт больше не нападет, — тихо произнес Демитрий.
Мысли о Ститри не давали ему покоя. Она, конечно, стиглер и Верхняя Чистого мира, но у нее есть свои слабости.
Демитрий отправился спать — усталость взяла свое. Уснул мгновенно, даже не сняв доспехов и не заметив, как сознание провалилось в иную реальность.
Ему снилась Ститри. Она просила о помощи, звала, умоляя спасти. Ее и… Конус. Демитрий попытался прорваться к ней, но непреодолимый барьер не пропустил.
— Ты должен помочь мне, — торопливо кричала Ститри, словно боялась, что Демитрий вот-вот проснется. — Запомни все, что я скажу… Он не должен улететь… От этого зависит судьба материнского мира…