С каталкой спускаюсь к стоянке.
— Наши гости, господин Рысев? — знакомый водитель из родовичей безо всяких вопросов открывает задние двери и помогает удобно пристроить спящих бойцов.
— Да, они неожиданно решили нам составить компанию.
Каталку оставляю на парковке. Мелкая месть охранникам меня даже слегка забавляет — вопросы, как эта вещь оказалась вне Академии, обязательно возникнут.
— Куда?
— Домой, конечно же.
— Кабинеты для ваших гостей я сегодня, по распоряжению Ксении Дмиртиевны, подготовил, — водитель намекает мне на клетки, которые я просил достать Ксению.
— Всё уже готово? Так быстро?
— Да, я лично ездил. Только они их не удержат, — машет головой на заднее сиденье, где лежат двое товарищей.
Оглядываюсь. Ребята действительно одеты очень модно, по последнему времени — в военную, четко пригнанную форму. Амулетов вроде нет — но возможно, они просто в неактивном состоянии, как недавний сигнал. Всё абсолютно собрано и создано так, чтобы ничего не задеть и нигде ничего не потревожить. Обувь на резиновой подошве, тихая, мягкая одежда, хоть и форменная. В общем, примечательны господа тем, что вроде в целом, совсем не примечательны. Но если смотреть по отдельности — начинаются вопросы. При этом я могу точно сказать, что такой формы я никогда не видел.
— Вы знаете, кто это?
— Нет. Но, судя по форме, военные чистильщики, — спокойно пожимает плечами парень за рулём.
— Чем их форма примечательна? По мне, так обычная. — смотрю на заднее сидение.
— Почти, — кивает головой сидящий за рулем парень. — Но отсутствие знаков различия, при общей цене этого комплекта, говорит именно об этом. Так снабжают только их. Про это лучше у Дмитрия Степановича спросить, я немногое знаю. Просто такие комплекты одежды — слишком желанная покупка. Эта форма сама по себе амулет. Она выстрелы держит, мягкая, как хлопок, температуру опять же у тела стабильную создают. В продажу почти не поступает, но про нее наслышаны все, стоит как половина этого мобиля, но покупают сразу же, как появляется. Редкость. Так что, скорее всего, это именно армейцы.
— Так, а узнать их подразделение?
— Скорее всего, невозможно, — говорит парень. — Я, конечно, не так много знаю, лучше у Дмитрия Степановича спросите. Но, насколько мне известно, на них не должно быть ничего, что могло бы их хоть как-то идентифицировать. Вряд ли есть татуировки, вряд ли есть какие-нибудь номера. Всё должно быть чистенько и ни к чему не вести. Люди тени, — пожимает плечами водитель.
— Неожиданно. Ну, про наших гостей, я надеюсь…
— Ну что вы, даже речи быть не может, — качает головой водитель. — Я, если даже взять в скобки мою верность клятве, то ещё и жить хочу. Потому и говорю сейчас вам. Никого не видел, ничего не знаю.
— Это хорошо. Поможете мне с тем, чтобы тоже никто особо ничего не видел и у нас?
— Да, конечно. Я машину подгоню к подвалу. Ксения Дмитриевна клетки туда поставила. Я так понимаю, они будут вам нужны там. Только всё равно ничего не получится, если вы хотите их допросить.
— Почему вы так решили? — удивлённо говорю.
— Слухи ходили, что в случае пленения они себя должны убить, и у них есть для этого все возможности.
— Да, это неприятно, — говорю.
— Ну, как есть. Приехали.
*эксперименты НАСА с вакуумом на земле — 9–15 секунд при резком изменении газовой среды на неполный вакуум. Внутреннее давление за один оборот крови в мозге выбрасывает остаточный кислород и тренированные люди очень быстро теряют сознание.
Глава 43
Двери в моё поместье открываются, словно нас ждут каждую секунду. Мобиль подъезжает как можно ближе к чёрному ходу подвала.
Людей в доме все также немного, да и так поздно бодрствующих — еще меньше. В общем-то, всего пятеро человек — два охранника, Ксения, кто-то на кухне и мой водитель. Остальные спят, что и правильно.
Големы также спокойно лежат в земле поместья и активно следят за внешним периметром. Никто пока самим поместьем не интересуется, что тоже радует. Кажется, временно, попытки меня достать уже на территории прекращаются.
В этом есть смысл — из ловушки бюрократии мне вылезти сложнее, а провоцировать лишнее внимание моему дядюшке точно сейчас уже не нужно. Все шансы на простое разрешение в свою пользу он уже использовал. Вот только Каляев… но тут у меня есть зудящее ощущение, что с графом Самойловым эта схема пересечения не имеет — слишком рискованная и без прямого смысла. Хотя кто знает? Допросить бы мне моих гостей…
Обращаю внимание на сигнатуры — глубокий сон. Почти кома. По крайней мере, сознательных движений по поверхности разума почти не проскакивает. Кажется, даже без снов.