Сейчас на меня смотрит совсем не тот неприятный дворовой пёсик, который был раньше, и не милая мелкая хрюшка.
Красные, с практически лопнувшими сосудами глаза. Зрачки, с ненавистью следящие за моими движениями.
Существо, получившееся из собаки, точно наводится на единственного активного живого. Оно сначала теряется между единственным живым в сознании и таким же живым, но во сне. Бывшая собака начинает метаться по небольшой клетке, одновременно пытаясь дотянуться и до моих гостей, и до меня. Плевать ей на то, что именно я являюсь создателем того вируса, который и превратил её в это.
Шерсть за эти полчаса у собаки слезла практически везде. Сейчас это туго обтянутые кожей сухие мышцы, оскаленная пасть и чуть изменённый размер — собака словно подрастает.
Тварь пытается пробраться сквозь прутья решётки, но застревает головой и не может вытащить её ни туда ни сюда. Но это вообще не мешает ей ни ненавидеть, ни дёргаться.
Второе существо ведёт себя очень похоже, но к ней спящие бойцы намного ближе, поэтому она не может выбрать между этими двумя спящими. Да, тварь словно бы слегка дёргается между одним убийцей и вторым. А когда я сдвигаюсь с места, её так же, как и собаку, разрывает между желанием порвать меня или желанием вцепиться в спящего.
Поросятина на самом деле изменяется так, что за милого маленького поросёнка её сейчас принять вообще невозможно. Разве что за какого-то поросёнка из ада — да и то это сейчас скорее кабан или что-то похожее.
Поджарая, сухая тварь, также с вылезшей щетиной, обтянутая кожей, сквозь которую бугрятся мышцы. Местами даже виден костяк, который тонкими иглами тоже начинает прорываться сквозь спину получившегося монстра. Зубы, словно выдвигаются на пол-ладони, да еще заостряются и загибаются немного вовнутрь.
Существо, очевидно, более опасно. Те же красные, с лопнувшими сосудами глаза и та же ненависть, которую они транслируют вовне. Существо мелко-мелко прыгает на месте, но оно значительно умнее, чем собака, и бросаться на металлические жерди клетки не собирается. Но сдержанная ярость ничуть не меньше.
Животные вокруг просто сходят с ума. Они даже рядом находиться с этими двумя не могут.
Открываю клетку и телекинезом вытаскиваю одного из бойцов. Дотрагиваться до него все еще считаю не очень правильным.
— Ну что, парень, ты, скорее всего, войдёшь первым испытателем, — пожимая плечами, говорю спящему убийце.
— Ты продолжай, продолжай. Не отвлекайся. — Раздается густой и очень спокойный голос сзади.
— Одобряете? — задаю вопрос тому, кого видеть здесь точно не рассчитывал. Но появлению кого совершенно не удивлен — тяжелое внимание чувствую сразу же.
— Нет, — отвечает голос. — Но свою дилемму ты решил элегантно. Продолжай, а я посмотрю.
Глава 45
Спокойно оборачиваюсь.
— Я смотрю, ты не очень удивлён, — говорит мне седой как лунь, плотный старикан.
Дед похож, наверное, на бывшего богатыря. Былинного такого. С седой бородой до груди, перехваченными повязкой такими же белыми волосами. Одет в несколько архаичную, но, в общем-то, узнаваемую броньку. И вообще, создающий лёгкое ощущение морского разбойника при первом взгляде.
— Варяг? — удивляюсь.
— Почти. Руянец* я. Но ты не удивлён же?
— Нет, не удивлён. Я с Лелей разговаривал.
Ощущение дед создает похожее — та же плотная, вещественная иллюзия, заставляющая меня сильно завидовать. Все же мои големы против такого — игрушечные солдатики, конечно же. Полное отсутствие сигнатуры именно в месте, где сидит старикан. Да и появившееся узнаваемое напряженное внимание тоже намекает.
— Да, внучка моя, — по-доброму улыбается дед. — Кто я — знаешь?
— Нет, не знаю, — чуть дергаю плечом. — Но предполагаю.
Дед кивает мне на сваленные старые бочки в углу.
— Разрешишь?
— Конечно, — спокойно киваю. — Только сам не помогу — ни разу не пробовал такого делать.
— Ха, — чуть хохотнув, дед переносит к себе небольшую запечатанную старую бочку. — Уж с такой малостью и сам справлюсь. Будешь?
— Пока нет. Не сейчас точно. — рукой окидываю неподходящую вроде картину для подобного времяпрепровождения.
— И что? — крякнув, дед неторопливо выбивает из бочки чоп и по подвалу разносится плотный, и совершенно неестественный сейчас запах меда. Наливает во внезапно образовавшуюся кружку слегка тягучий пенный напиток. — Вот в наше-то время ходили в походы. Так и тризне и пиру не мешали крики умирающих врагов. — Кивает мне на спящих убийц.