— Вы можете передать бумаги князю Тобольскому? — прямо спрашивает молодой.
— Извините, нет. У меня нет доступа к Его Светлости, — в который уже раз, почти безразлично повторяет мой управляющий. Его я не вижу, но сигнатура определенно мне знакома.
— Дом стоял под стазисом уже несколько лет. — Включается седой в разговор. — Несколько дней назад был отработан запрос о снятии стазиса, а сегодня в него въехал мобиль. Кроме владельца, распоряжение о снятие стазиса не может отдать никто, — устало добавляет седой мышастый. — Нам необходимо поговорить с Его Светлостью. Мы будем приходить раз за разом — к сожалению, его дела переданы именно нашему отделу, и тянутся не первый год.
— Ещё раз вам повторяю, — мой новый родович за воротами, похоже, абсолютно индифферентен к агрессивному напору молодого чиновника. Но седому все же отвечает. — Доступа к князю у меня нет. Я не могу ему ничего передать. Не видел его никогда и вряд ли увижу. Принять бумаги не могу.
— А вам мы их и не отдадим! — тут же возражает молодой.
— Ну вот, тем более, — уточняет мой человек с другой стороны ворот.
В какой-то момент меня замечает один из стражников и недвусмысленно показывает рукой, чтоб я отходил от места скандала. А для этого района это именно скандал, пусть и относительно тихий.
Стража, видимо, направлена сюда именно страховать чиновников, но провоцировать ничего не собираются. Полицейские не пересекают формальную границу Тобольского княжества, в отличие от молодого в мышастой форме. Они в этом квартале довольно давно служат, судя по всему. И их группу просто обязали оказать содействие. Вот они и оказывают.
Жестом показываю им, что нет, никуда не ухожу, и с интересом пытаюсь прислушаться, что будет дальше.
— Добрый день, господин, — стражник быстро срисовывает стоимость неброской, в принципе, почти военной одежды. — Вы что-то хотели в этом доме?
Все же к императору прямо уж военную форму все-таки не надеваю. Но удобную и минимально приличную для такого почти приема — нахожу. А вот костюм, помня о судьбе двух предыдущих, не беру. Тем более что он у меня последний. Может, кстати, и не зря. Одел бы — точно что-нибудь случилось ненужное.
— Да, я здесь живу, — улыбаюсь полицейскому.
Тот подбирается и окидывает меня профессиональным таким взглядом. И я его понимаю — на постоянного жителя этого района не похожу вообще, а еще — прихожу пешком. Да, и видит он меня здесь впервые.
Это все прекрасно читается в сигнатуре дядьки. И недоверие, и попытка меня воткнуть в какую-либо классификацию. Для этого вообще не нужно уметь читать мысли.
За пару секунд полицейский все же присваивает мне какой-то ярлык.
— Константин Григорьевич! Константин Григорьевич! — тут же, не теряя меня из виду, громко обращается к седому полицейский, но чиновник увлечен перебором статей и отмахивается. Тогда дядька трогает за рукав молодого мышастого. — Юрий Владимирович, будьте добры.
— Да, — оборачивается молодой парень на казенной службе.
— Вот, утверждает, что он живет в доме. — полицейский передает меня взглядом мышастому и технично отступает на шаг.
— Парень, это так? — уточняет Юрий.
— Да, — киваю. Правда, я тут и не появлялся почти с момента снятия стазиса. Но это уже лишние детали.
— Константин Григорьевич! — тут же повторяет действия стражника молодой мышастый. И вот его седой уже не игнорирует.
— Что тебе, Юра? — оборачивается.
— У нас тут новая возможность, кажется, — немного запинаясь, говорит парень.
Этим уже пользуется мой управляющий и тут же захлопывает дверцу у ворот.
— Юра, ну как ты мог? — ругается старший чиновник. — Эх…
В общем-то, я ему даже немного сочувствую, хотя и не от всего сердца, конечно.
Чувствую, что за воротами охрана никуда не уходит, так же как и мой новый управляющий домом.
— Юра, ну и как мы это всё теперь сделаем? Они в первый раз открыли за неделю, был такой шанс все с себя сбросить…
Кажется, управляющий встречал именно меня, а не этих ребят. Интересно, как узнал?
— Константин Григорьевич! Константин Григорьевич, прошу вас. Мне кажется, я не зря вас отвлёк, — торопливо говорит молодой. — Этот парень тут живет.
Сухонький чиновник слегка вздыхает и разворачивается ко мне.
— Парень, а ты точно идешь в этот дом? Кто здесь живёт, знаешь?
— Знаю, — киваю, но не добавляю ничего больше.
Господа в мышастых мундирах переглядываются.
— И ты можешь передать пару слов кому-нибудь выше этого дуболома в дверях? — уточняет чиновник.