— Он не дуболом. Есть приказ, он его выполняет. И хорошо выполняет, со знанием законов. Я слышал, — улыбаюсь и добавляю. — Но вообще, да. Я таким приказом не связан.
— Да, извини, не хотел обидеть достойного человека, это я в сердцах, — тут же идет на попятную седой, не желающий терять внезапный перспективный контакт. — Парень, тут вот какое дело. Нам нужно кому-нибудь из хозяев этого дома передать документы под роспись. Сможешь посодействовать, чтобы нас приняли — я тебе золотой дам…
Тут в пальцах у мышастого возникает золотая монета.
— Золотой — это хорошо. — ухмыляюсь. — Только кто вам нужен?
— Идеально, конечно, поставить в известность князя Высокова. — тут же говорит тот, что Юрий.
— Князя точно нет, — сразу же открещиваюсь.
— Как нет? — удивляется молодой мышастый.
— Абсолютно точно нет, — пожимаю плечами. — Он здесь давно не появлялся. Дом сдаётся.
— Так… — немножко теряется мышастый. — А как можно сдать личную собственность в пределах столицы? Это же практически представительство княжества?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Но дом сдан.
— Извини, может, ты знаешь, есть ли какие возможности, выйти на того, кто имел право это сделать? — слегка обескураженно уточняет седой. Надежда, на секунду вспыхнувшая в сигнатуре этого Константина Григорьевича, сменяется опять унынием и разочарованием. Впрочем, на лице у дядька все такое же участливое выражение.
— Наверное, — опять же, прячась за своим возрастом, говорю. — Я могу сказать, что дом снимает боярин Рысев.
— Рысев… Рысев… — мышастые переглядываются.
— Нет, не знаю такого. — говорит седой. — Да, Юр?
— У нас по участку не проходит. — уверенно подтверждает молодой парень. — Да, Константин Григорьевич. У нас нет ни одного требования к боярину. Да и фамилия какая-то новая, вроде бы в списках-то основных не значится.
— Да, это новое боярство, — соглашаюсь. — Пожалованное императором пару месяцев назад.
— А, ну тогда понятно, — облегченно вздыхает молодой. — у него фискальный период не закончился. — Смотрит на меня. — Парень, слушай, а можно организовать встречу с боярином Рысевым?
— С Рысевым? Ну а чего нельзя? Думаю, можно, — киваю. — Я передам.
— Слушай, а как быстро ты сможешь это сделать? — уточняет молодой.
— До дома дойду и передам, — киваю. — Вы мне золотую монетку-то давайте, давайте.
— Держи, — отдает монету седой.
Вообще, исходя из зарплат полицейских, эта монета у низовых служак как бы не жалованье дней за пять. Серьезные деньги для такого подкупа. Кажется, чиновников припекло и очень сильно, раз они готовы хвататься за любую соломинку.
Забираю золотой империал.
— Минут через десять, пришлите кого-нибудь к воротам. Сообщат результат. Или вернут монетку, — усмехаюсь.
— Нет, мы не можем убрать пост от ворот, — отрицательно качает головой седой. — Мы не можем зайти на территорию, но можем никого не выпускать из дома. Или выпускать сразу в околоток на пару недель, для установление личностей. Сообщи об этом тоже господину Рысеву, пожалуйста. Нам бы не хотелось исполнять этот приказ.
— Передам. А хоть тему-то для вашего разговора могу тоже передать?
— Да у нас к боярину Рысеву нет… — переглядываются опять господа в мышастых мундирах. — … никаких просьб. Нам князь Тобольский нужен. Или хотя бы те стряпчие, что его могут представлять. Уже пара лет без ответов, — вздыхает пожилой.
Киваю.
— Ладно, мы пришлём, или вот страже передай. Но мы подождем здесь полчаса, — кивает дядька в возрасте и останавливает молодого. Тот, судя по ощущениям, хотел слегка поугрожать, чтоб я уж точно не просто так забрал золотой.
— Хорошо. — говорю. Вообще, довольно адекватные чиновники, даже более того. Необычно. Ладно, посмотрим.
Подхожу к воротам, и обе створки открываются одновременно на полметра. Хотя, конечно, можно было бы открыть и калитку для прохода пеших посетителей, но нет — мне открывают именно парадные ворота.
Вздыхаю. Палюсь, палюсь со страшной силой. Теперь шутки не получится. Задумчиво подбрасываю монетку на ладони.
Ворота захлопываются, а во дворе меня неожиданно встречает Дмитрий, заместитель Олафа по снабжению. Вот здесь, в этом доме, совсем не ожидаю встретить второе лицо наемного отряда, что становятся постепенно костяком моего боевого немагического крыла.
Также, но уже ожидаемо, встречает меня и призрак старикана.
Он появляется рядом, но демонстративно, для меня, отдает право первого доклада живому человеку.