— Так, и чтобы этого избежать, тебе нужна разработка этого некроманта? — уточняет Леля.
— Да. У этой техники есть два — две важные характеристики: она самокопируется с каждым новым существом, а вторая — она уничтожает разум. Да, твари станут опасными, но они останутся тварями, у них не будет разума, и тогда даже исчезновение города, или двух, да даже десятка, не будет обозначать автоматический проигрыш человечества. В принципе не будет, потому что с любыми, даже самыми опасными и невозможными животными, человек найдёт способ как управиться, а то и как использовать себе во благо. А вот с разумными — очень не факт. Даже тот ограниченный разум, который уже демонстрируют многие ксеносы, создают проблемы людям. Потери императорских магов об этом просто кричат. А ведь это не самые неумелые разумные.
— А если они начнут кусать людей?
— Ну, я как раз этого меньше всего боюсь. — Машу рукой.
— Почему? — удивляется девушка-переговорщик.
Сейчас фактически чувствую, как вокруг внимание не только этой сущности, но и других присутствует в полной мере, просто ее назначают говорить со мной. И, наверное, правильно — контактировать с более… хмм… хитровыкрученными сущностями я б и не стал — свои возможности понимаю хорошо. В таком противостоянии оглянуться бы не успел — радостно бежал бы таскать им каштаны из огня за просто так и доброе слово, которое, как известно, приятно кошке.
— Если они добираются до городов, люди им нужны как строительный материал. Поэтому тех, кого они перекусают, они всё равно уже не жильцы. Из них будут получаться другие ксеносы. Если они будут получаться без разума, то да, жалко людей, конечно, но это всё-таки не ступенчатый рост, не эволюция. В том мире, который я вам показал, они почти стали разумными, и люди почти проиграли совершенно на другом уровне технического развития. Да, здесь у нас маги, шаманы, артефакторы сильно заменяют технический прогресс. Но в том мире было более страшное оружие, которое могло уничтожать города. И это не помогло, поскольку ксеносы, как только становятся разумными, начинают произвольно менять параметры пространства вокруг и внутри своих Гнёзд. И многие вещи перестают работать.
Задумываюсь.
— Ну вот, например, вы сейчас сильно рассчитываете на магов. А представьте территорию, на которой магия просто физически отзываться у людей не будет. Ну вот не будет — и всё.
— И ты хочешь сказать, что ксеносы могут это сделать?
— Ксеносы уже сейчас могут сделать территорию, на которой не будут работать физические законы напрямую. — спокойно рассказываю понимание еще прошлого мира. — Просто сейчас они ограничены животным сознанием. Простым, в чем-то примитивном, но точно, при определенных условиях, предсказуемым. Так что я думаю, при наличии разума, с магией они тоже как-нибудь справятся, потому что это всё же просто закон о более тонких материях, нежели прямой физический, но все же именно закон. Со своими ограничениями и граничными критериями.
— Но там, в твоих воспоминаниях, были маги, которые с ними бились?
— Это не маги, — говорю. — Это особым способом воспитанные люди. И воспитываются они не один год. У нас просто нет этого времени. Я не знаю, есть ли сейчас у монстров контакт с городами, но если у вас есть возможность это узнать, такая помощь бы пригодилась.
— Возможность есть. — задумывается Леля. — Контакта пока вроде как не было. В городах люди к богам не обращались, молитв о спасении ни у кого не было, — со знанием дела говорит девушка. Добавляет через секунду. Видимо, получив немного информации извне. — Но ты прав. В последнее время участились случаи пропаж старательских компаний.
— Каких компаний?
— Компаний людей, которые добывали серебристый металл для каких-то своих нужд.
— Ньямаль? — уточняю.
— Да, наверное, — пожимает плечами девушка. — Нас мало это интересует.
Задумчиво проходит туда-сюда.
— То есть ты нам всё-таки предлагаешь выбор из плохого варианта и варианта ещё хуже? — останавливается.
— Я вам вообще никакого выбора не предлагаю, — пожимаю плечами. — Я вообще с вами не сотрудничал. Это вы ко мне пришли. Я не просил вас о помощи. И не хочу быть обязанным.
— Гордый?
— Нет, логичный, — говорю. — Вы, судя по сказкам и историям, всегда помогаете исходя из своего интереса. Вот здесь у вас максимальный интерес. Вы можете потерять всё. А помогать я вас вообще не прошу. Хотите — помогайте, не хотите — у меня есть всё оставшееся время мира, чтобы найти ту книгу, которая мне нужна здесь.