И два последних рисунка умопомрачительной сложности в трех разных проекциях… Эти вообще ни на что не похожи, и тем безумно интересны.
Хотя вообще непонятно, что они делают.
Таких схем на тонкую тетрадку всего двадцать штук. С постепенным усложнением.
Вообще, похоже, получаю банально вырванный из контекста кусок рабочего дневника. Но всё равно, разобраться, кажется, получится. Всё же, кроме последних структур, остальные менее сложные, чем тот же абсолютный щит, которым последнее время сложность и меряю. Один абсолютный щит, четверть абсолютного щита… Хех.
Что же, у меня как минимум до утра времени много, а на Арене так и ещё больше. Но мне утро даже и не нужно. Мне нужно сделать то же самое, что я тогда умудрился сделать с книгой на неизвестном языке того менталиста, которого подослал пару месяцев назад мой «любимый» дядюшка. Менталиста Артём, кажется, звали. Но неважно.
Фактически нужно просто перенести информацию.
Вот здесь главное — не ошибаться. С другой стороны, не страшно, я всё равно смогу попасть в это хранилище, если мне будет нужно. Но лучше — не надо.
Запоминать постранично конструкты — опыт уже точно не новый. Увлекаюсь, и через очень небольшой промежуток времени тетрадка просто кончается.
Это всё, что оставил некромант. А ведь даже имени его не знаю. Его просто называют «этот некромант». Насколько интересную и сложную память он в своё время оставил, что враги даже попытались память о нём стереть. Вот только хоть как-то обозначать всё равно его пришлось. Интересно, как бы я искал его дневник, если бы не Ляля. Неважно — книжка там находилась, соответственно, я бы её всё равно нашёл. Девочка сэкономила мне немного времени и не более того, так что обязательства — только не вредить их людям с помощью техник из тетради. Что ж, по идее, мы делаем одно дело. Пусть.
Глава 29
Проверяю ещё раз запомненные конструкты. Буквально раскладываю в сознании проекцию.
Перед глазами переворачиваю листы текста.
Как картинку получается воспроизвести страницы идеально, вплоть до точек и помарок, которые тоже вижу. Сохраняю информацию в своем мире, благо ее туда закачать выходит легко. На осознание придётся потратить очень много сил, магии и времени, это да. Но это то, ради чего вообще всё затевал, и осознание нужно учитывать в дальнейших планах.
Выхожу с арены.
Снаружи, как мне кажется, проходит немного времени, но точно сказать не могу просто потому, что на всякий случай оставляю у себя дома все связанные со мной артефакты, кроме кольца наследника. Не хотелось бы, чтобы по каким-то даже минимальным следам инквизиторы могли меня отследить. Даже в ресторанчиках платил монетами. Ладно, после явления Лели, если вдруг кто-то меня будет искать всерьез, то не поможет. Но если не оставлять следов, то вполне можно и не переживать — забирать же ничего не планирую.
Очень аккуратно и с большим интересом присматриваюсь к системе защиты, которую используют для хранения книг. По большому счёту, если бы не книжка Останина, то разобраться в ней, даже с артефактными очками, у меня даже шансов не было, а так — вижу знакомые конструкты, понимаю, что и зачем идет. Псионика, опять же в помощь.
Каждая полка словно отдельный артефакт, и, вообще-то, эти системы использовались во времена мага для банковских хранилищ. Подобные системы уже встречал в дневнике. Здесь, очевидно, развитие тех же самых идей, причём даже узлы уязвимости, которые известны мне из все той же тетради, здесь также не закрыты. Ну не получили развития идеи Видящих. А с очками далеко не все можно сделать.
Забираю с арены кусок серебристого металла и мягко наполняю его пси. Без серебра, без сплавов — металл его впитывает как песок воду, только в этом металле пси остается, в отличие от воды в песке.
Металл за секунды буквально течёт под рукой, чем абсолютно точно напоминает такой же серебристый металл из моего мира, который не поддавался химическому анализу. Очень наши умники хотели такой полезный материал куда-нибудь приспособить. Но нет — абсолютно инертный, в то же время, без постоянного притока пси, он держать даже минимальную форму отказывался. Да и с притоком, причем только от живого оператора — держал недолго.