Поверхность
— И все-таки, они гады! Сказала же ясно — двенадцать, серебром! Разве я хоть заикнулась про натуральный обмен?
Тьер беззаботно грызла морковку и на мои возмущенные вопли реагировала только редкими кивками. Из обещанный двенадцати в деревне набралось девять с половиной монет, и оставшуюся сумму староста чуть ли не со слезами на глазах уговаривал нас принять в виде нынешней моркови. Пока я ругалась, Тьер с независимым видом прилаживала к седлам сумки с нежданным пищевым запасом.
А тут еще снова воспоминания о Иерринусе накатили… М-да, кстати, я бы сейчас с удовольствием съела ящерицу…
О Галеадзо я честно старалась не думать, но неизменно думала, вновь мотала головой и все равно думала — и что со мной творится?.. И, конечно же, покоя не давало недавнее происшествие, и единственный вопрос, который приходил мне в голову был: «как?!». Ведь сейчас — все замечательно, все просто идеально, я могу и призвать, и подчинить, и частично в зверя превратиться. А может, и полностью. Могу. А на каком-то там вурдалаке… как отрезало.
— Далеко еще?
— Дня два, — я пожала плечами.
— Аза… — Тьерроль стряхнула с плеча несуществующую пылинку. — Аза, а на какой срок мы здесь?
— Уже надоело? — ляпнула я, не подумав. Тьерроль нахмурилась.
— Мне просто интересно!
— Ладно, ладно… — я почесала лоб. — Честно говоря, я не знаю, на какое время все это затянется… Но ты можешь уйти почти в любой момент — карта с точками ходов под землю у тебя есть.
— Аза! — рассерженно фыркнула Тьер. — И все-таки, ты иногда невыносима!
Я вновь пожала плечами.
— Бывает.
— Пойми, Аза, — Тьер остановила лошадь и развернулась ко мне настолько, насколько это было возможно, — я же вполне понимала, на что иду. И мне интересно. Не всегда легко, но интересно — а это важнее, ведь так? И ты меня учишь, каждый день, сама не замечая. И — да, я скучаю по дому. Я никогда не уходила так далеко от него! Но это — не причина, чтобы вот так взять и уйти.
— Но у тебя есть возможность. Знай.
— У меня складывается впечатление, что ты меня прогоняешь, — Тьерроль лукаво прищурилась.
— Да нет, что ты, — засмеялась я.
Ну, хоть Тьер больше дурацкие предчувствия не мучают, и то хорошо. А путешествовать в компании было и вправду интересней.
По пути мы все-таки свернули в небольшой городок Агренец, чтобы с чувством выполненного долга потратить заработанные деньги. Лошадям нужен корм, нам — еда, да вдобавок Чернозлату и Угля до Агренца негде было перековать. Но первым делом я направилась к ратуше и не без удовольствия узнала, что на кладбище некое чудище раскапывает могилы, причем старые, такие, что и не разберешь, грызет их этот вурдалак или нет. С минуту я доказывала, что я — все-таки маг, и вполне себе могу за небольшую плату разобраться с кладбищенским чудищем, а потом, пока не наступила ночь… Потом я познакомилась с местным кузнецом.
Кузня отыскалась у самых городских стен, подальше от домов и лавок, и первым, кого я увидела, был чернявый парень, вылетевший во двор под смачную ругань, на ходу сдергивающий кожаный фартук и вытирающий руки об и без того грязную рубаху. Подмастерье, должно быть. Я подобрала брошенный фартук и заранее посочувствовала кузнецу — бедняга, с учениками справиться не может.
Едва я успела так подумать, как показался свирепого вида мужик. Поток брани оборвался на полуслове.
— Кузнец Гварко? — икнула я. Взгляд помимо воли приковывался к громадному молоту в руках мужчины.
— Ну, кузнец, — кивнул Гварко, добрея на глазах. — Поганец этот убежал?
— Ага, — я пришла в себя. — Ученик?
— Уже нет, — буркнул кузнец. — Ну, так зачем пришли-то? У меня и так дел счесть, а тут…
Гварко глянул на фартук в моих руках, сплюнул и не закончил фразу.
— Нам бы лошадей перековать…
Увидев работу солнцеградского подмастерья, Гварко только горестно покачал головой.
В общем-то, он оказался веселым и очень добрым, этот Гварко. Это мы выяснили, когда заново подкованных коней за пару медяков оставили на попечение мальчишки-конюшего, а сами вместе отправились ужинать в ближайший кабак. Собственно говоря, Гварко собирался «быстренько поужинать и снова за работу», но мы так разговорились, что вскоре он махнул рукой и заказал пива. Отказываться было невежливо, да и нервное напряжение последних дней требовало выхода, а Тьер, благо, ушла раньше.
Нет, я все-таки ужасный пример для подражания. Нельзя мне было в учительскую деятельность соваться, ох, нельзя…
За четвертой кружкой я вспомнила о вурдалаке и попыталась расспросить Гварко о своей будущей работе. Кузнец пожал здоровенными плечами, вытирая с усов пену, и предложил лучше походить по купцам, поспрашивать, не нужно ли кому прищучить кредиторов и все в таком духе. Я пыталась представить все это действо, коим ни разу в жизни не занималась.