И все-таки я написала письмо. В лучших традициях, оно вышло длинным, на четырех листах, и с кляксами, свидетельствующими о поспешности автора. Перечитывать, что получилось, я не стала — а то точно порву и выброшу, решив, что такой бред повредит даже крепкие нервы жителя подземелий.
Тьер ушла под ночь, отказавшись от моего сопровождения. Поэтому я сидела в своей комнате, обычной такой комнате, с узкой неудобной кроватью, маленьким столом, масляной лампой, колченогим стулом и массивным сундуком для вещей в углу. Сидела на подоконнике и смотрела на спящую улицу. Действительно, мне и так ночных прогулок пока что хватает. Я неожиданно подумала о том, что придет в голову Галеадзо, если Тьер вдруг ляпнет при нем, что наставница ее пьет со всякими там кузнецами, гуляет по кладбищам, а утром убегает из города, словно преступница… Нет, я не могла представить себе мысли Галеадзо в такой ситуации, но почему-то была уверена — ничего страшного не случится.
Всегда бы мне такое спокойствие.
Глава 5
Подземля
Прошло два дня или около того, а Галеадзо ничего не рассказывал о встрече с Главой Рода Крайтах, чем изрядно нервировал отца и друга. В какой-то момент он даже подумал о возможности какого-нибудь сговора между старшим Вортенз и младшим Кэрх — на почве общего интереса, так сказать. И выбирая, кому все-таки рассказать о тайне Кертеуса и своих собственных догадках, Галеадзо после недолгого, но ожесточенного спора с самим собой, склонился в сторону Идэра. Здесь хоть можно было быть уверенным, что тот его всецело поддержит, да и вместе на поверхности были, в конце концов.
— Итак, пришел тот великий день, когда ты таки решился рассказать мне о своей таинственной встрече с Крайтахом? — безошибочно угадал Идэр, когда Галеадзо вытащил друга на улицу под одним из самых дурацких предлогов — «показать город». Идэр жил в Лотгар почти десять лет и помнил его даже лучше Галеадзо, что и не преминул заметить.
— Так покажешь город мне, — невозмутимо отозвался товарищ.
Лучшего случая могло и не быть — дел не предвиделось, а отец заперся в кабинете с каким-то неизвестным Галеадзо дроу, буркнув о важных вопросах.
Рассказ друга о болезни Главы Рода Крайтах Идэр выслушал с интересом, постепенно все больше мрачнея. Мало-помалу друзья выбрались к маленькому озеру. В стенах пещеры мерцали кристаллы руоза, играя бликами на зеленоватой воде. Галеадзо подошел к границе камня и коснулся носком сапога озерной глади.
— Не топись, рано еще, — отозвался Идэр, но скорее по привычке — из вечного желания делать серьезное забавным. В глазах не было и тени веселости.
— Так что ты думаешь по поводу Кертеуса Крайтаха? — Галеадзо внимательно посмотрел на друга.
— А что я должен думать? — Идэр нахмурился. — Если ты и вправду подрядился искать лекарство для него, то мы, выражаясь образно, в…
— Ясно, — Галеадзо кивнул, останавливая товарища. — Идэр, друг… Ты что, действительно думаешь, что необходимо искать лекарство?
Идэриус удивленно поднял брови, открыл рот, закрыл, внимательно посмотрел на товарища и наконец вздохнул.
— Галеадзо, друг, — передразнил он, — сдается мне, у тебя гораздо больше догадок, чем у меня — так может, изволишь поделиться?
— Может, — усмехнулся Галеадзо, отходя к стенам грота и подыскивая место, где можно было бы присесть. Наконец, он усмотрел удобный широкий выступ чуть повыше собственной головы. Идэр с мрачным выражением лица наблюдал, как старший товарищ подпрыгивает, цепляется за камень, подтягивается и заползает на площадку. Пришлось повторить его действия и сесть рядом.
— Я слушаю.
— Я не верю ему, Идэр.
— Хм, — дроу склонил голову набок. — Ничего не могу сказать, я его не видел, но зачем ему врать? Да еще насчет таких вещей…
— Насчет проклятья?
— Да.
— Идэр… Когда к нам вернулась магия? Ты еще помнишь эти жуткие темные времена без колдовства, а?
— Да ты никак шутить начал, — фыркнул Идэр. — А, хотя… Но проклятья возможны и без колдовства, я знаю!
— Сомневаюсь, что такие долгие, — пожал плечами Галеадзо. — Практически получается, что Кертеуса прокляли еще в детстве. С чего бы вдруг?
— Вот это и нужно узнать, — Галеадзо иногда восхищался другом — до того мастерски он умел превращать запутанные дела в одношаговые задания.