Потом, ничуть не смутившись, ведьма повторила все уже высказанное на людском. Бирра покраснела до кончиков ушей, Мира под окном зашлась хохотом, я вздохнула, Айсо хмыкнул и запомнил на будущее.
Наконец мы совместными усилиями уговорили Тишану хотя бы померить одно из платьев. Дальше пошло быстрее. В том плане, что пока она кричала из-за ширмы что-то по поводу ужасного оттенка, я попросту забрала всю ее одежду. Ведьма ругалась и угрожала, но ей пришлось-таки одевать платья, которые мы ей подсовывали.
Наконец Тишана нашла то, что искала — платье с длинной юбкой в складках, узкими рукавами и тонкой вышивкой по плечам и вороту. Темно-багряный ей очень шел.
И тут она стала мне мстить. Оправдания вроде «Я никогда их не носила», «Я ведьма, мне можно и так», «Может, мы лучше купим мне новые сапоги?» и «Тишана, милая, пощади, не губи во цвете лет» не оказывали на ведьму никакого влияния.
— Аза, в конце концов, нормальное платье еще ни одной девушке не мешало! Даже ведьме и даже наемнице, и вообще, на свою свадьбу пойдешь как хочешь, а на мою будь добра явиться в платье и без оружия! — прикрикнула она.
Тут мне нечего было возразить. Я только горестно закусила губу и вздохнула. Айсо усмехнулся и подмигнул Тишане. Предатель.
Когда я жила в избушке Йоргуса, то с завистью поглядывала на девчонок из деревни, для меня даже их простенькие сарафанчики казались чем-то недосягаемо прекрасным. Позже, когда началась серьезная учеба, важным критерием стала удобность одежды, немаркость и легкозаменимость, чтоб в случае чего было бегать, прыгать, кататься по земле, долго лежать в засаде, размахивать руками и ногами и поменьше тратить на нее денег. Еще позже добавились мечи, ножи и иногда арбалет, а самой важной частью одежды стали куртки, которые исчезали у меня с подозрительной быстротой, и старенькие кожаные доспехи, безвременно почившие в гномьих катакомбах. В общем, я очень быстро перестала придавать своему внешнему виду серьезное значение, действуя по принципу «кони не шарахаются, а нанимателям на мои глазки красивые плевать».
И тут на меня свалилось настоящее, нарядное платье! По моему глубокому убеждению, зеленая, красивая вещь с треугольным воротом, черным замысловатым узором по левому боку и лихим разрезом по правому смотрелась бы даже на Айсо лучше, чем на мне, подчеркивая отнюдь не прелести, как подразумевалось, а размашистую походку, непритязательную внешность и даже (каким-то немыслимым образом!) манеру речи.
Больше из того дня я ничего не помню, кроме каких-то фраз и отдельных фрагментов. Закончилось все, кажется, тем, что я по привычке вышла перекинуться парой фраз с дроу, когда Тишана и Мира заснули, и, как обычно, не сошлась во мнениях с Галеадзо. На какую тему мы говорили, я уже не помню, но во время особенно эмоционального диалога с моей стороны я неловко пошатнулась, уставшие за безумный день ноги подкосились, и Галеадзо пришлось чуть ли не под руки вести меня к кровати.
— Аза, ты что, бревна таскала? — ворчливо поинтересовался он, я ответила, что нет и начала перечислять, что же именно делала, но где-то на пункте номер шестьдесят два моя голова коснулась подушки, и я, буркнув эльфу что-то благодарное, мигом заснула.
И вот — последний вечер перед свадьбой. Конец Тишаниной свободной жизни. Ох, как же слезно рыдала женская половина Солнцеграда и лежащих окрест деревень, сокрушаясь по «так рано загубленной жизни» моей подруги. Избушка ведьмы сотрясалась от визгов, воплей, смеха и песен. Девичник, то есть куча озорных, веселых девушек, собранных на небольшой территории — это просто нечто! Уже часа через четыре после его начала, я мечтала о сне. Крепком, здоровом и, по возможности, долгом. Сон-трава мне уже не требовалась — после такого количества выпитого я заснула бы и у дроу на коленках, не то что на удобной кровати под одеялом. Наконец подруги, похихикивая, разбрелись кто куда, а я блаженно растянулась на перине.
Каково же было мое настроение, когда Тишана разбудила меня буквально через час!
— Что, уже?! — взвыла я, но тут же перехватила серьезный и вполне трезвый взгляд Тишаны, заметила побелевшие губы и тревожные глаза. — Что случилось?
— Йоргус Банчиниев, — произнесла она уже ставшее для меня ненавистным за последнюю неделю имя. — Он снова настроил «окошко».
— Хочешь, я его убью?
— Не в том дело, — слабо улыбнулась подруга. — Он попросил меня задержать тебя до полудня. Не знал про свадьбу.
Я вскочила с кровати и стала лихорадочно искать одежду. Тишана меня остановила.
— Он сказал, это очень важно. Он за тебя беспокоится.