А разбойников осталось не так уж много. Кто-то ранен, но не уходит… Неужели не поняли еще, что это безнадежно?.. У Идэра кровь сочится из виска, а у Айсо ею пропитан рукав, Удо слишком сильно устал, тяжело дышит и плюется красным, вокруг Чачи три противника, еле успевает отбиваться, Лаэсс больше не напоминает того гордеца — растрепанный, в своей и чужой крови и грязи, с дикими глазами, а Галеадзо выглядит самым измученным. Ему даже паршивей, чем Удо — тот дерется с одним, а дроу с четырьмя, три из них ранены, но в глазах стоит ярость и намерение любой ценой убить этого ублюдка, который еще продолжает дышать.
Виверна появилась внезапно для них всех, разметав людей по сторонам, ломая кости, разрывая глотки и не трогая моих спутников. Один или два разбойника все же убежали, я не стала посылать ее следом. Тишина нарушалась лишь громким дыханием Удо и виверной, шумно подползающей ко мне. Такие преданные глаза… И кто же из нас несет больший ужас — ты, убивающая или я, Зовущая, что смела приказать тебе убить?
Спокойно положила свою ладонь на ее уродливую морду. Прекрасно знаю ответ. От пальцев прошли красные вспышки. Она сгорела за минуту.
Я посмотрела на застывших товарищей. Что там, в их взглядах теперь? Ноги подкашивались, но я стояла. С измазанным кровью лицом, с медленно серевшими глазами, я стояла. Я — Хозяйка. Зовущая. Чудовище…
— Аза! — судорожный выдох Удо прервал тишину.
Половинчик, отбросив в сторону длинный нож, при его росте служивший коротким мечом, подбежал ко мне. Я удивленно смотрела на него. Ноги больше не держали, Удо успел меня подхватить, и осторожно положил на землю. И тут же со всех сторон полилось:
— Аза, родная наша…
— Эх, что ж с тобой этот гад сделал…
— Ты держись, ничего больше не будет…
— Все хорошо…
Я могла только удивленно таращиться на своих спутников. Ждала недоуменных, настороженных взглядов, каменных лиц, поджатых губ… Невольно навернулись слезы. Шевелиться не было сил, глаза сами собой закрывались, сквозь наступающий мрак слышались голоса:
— Он ее ранил сильно, потеряла много крови…
— Закатывайте рукав!
Острая боль прошла дрожью по телу. Я сжала зубы и вцепилась в чью-то руку. Плечо было мокрым и горячим. Желание узнать, чем же это меня так лечат, заставило приоткрыть глаза. Увидеть не удалось — чья-то ладонь придержала голову.
— Лучше тебе туда не смотреть, — мягко посоветовали мне. — Аза, кричи, сейчас будет больно.
«Куда уж больнее» — подумала я. Оказывается, есть куда… Я не закричала — я взвыла, перепугав всех окрестных птиц.
— Нос вправили, срастется ровно… Тихо, тихо, Аза, солнце, не хотела ж ты ходить с кривым носом…
Они еще шутят! Я попыталась изобразить улыбку, но не смогла — провалилась в сон. А скорее, это было что-то между сном и явью. Кажется, меня подняли, несли, потом мы ехали… Я изредка приоткрывала глаза и видела дорогу, руку, державшую поводья (другой придерживали меня, не давая свалиться с конской спины), плащ Идэра впереди, темную гриву Чернозлаты.
Окончательно в себя я пришла глубокой ночью. Просыпаться, что странно, было очень приятно — в кровати, на чистой простыни, под теплым одеялом. Я осторожно пошевелила правой рукой — плечо закололо, но не так сильно, как ожидалось.
— Проснулась? — Галеадзо в темноте — это из серии детских страшилок. Он сидел рядом, возле кровати, прислонившись к стене и глядя снизу вверх.
— Ты почему выглядишь, как…
— Как настоящий? — усмехнулся Темный эльф. — Утром выпью это зелье, а пока что побуду собой.
— Осторожней только, вдруг кто заметит.
— Это ты мне говоришь?
Я прикусила язык.
— До Верицы мы так и не доехали?
— Конечно. Куда нам в таком состоянии? Особенно с тобой, — я бы обиделась, скажи он это другим тоном. — Мы в деревне, глубоко в лесу. Кажется, она зовется Еловая.
— А у кого?
— Это изба сестры здешнего старосты. Сестра давно уехала, а староста содрал с нас четыре серебренника. И это несмотря на его огромную благодарность за устранение большой банды разбойников.
— Ясно. Как остальные? — разговор напоминал допрос. Я спрашивала, дроу с равнодушным выражением на лице отвечал.
— Спят в соседней комнате.
— А ты чего?
— А я тебя сторожу.
— Можешь идти. Со мной все нормально. И я больше не буду пытаться себя убивать, — буркнула я.
— Обещаешь? — приподнял бровь дроу, нарушая спокойствие каменной маски.