— Только надо трав насобирать. Или купить. У вас тут травник есть?
— Есть, старый Даян…
— Так я мигом. И не суйте мне свои деньги, это будет подарком!
Появилась возможность хоть чем-то отплатить доброй старушке (ибо плата за постой была скорее символической), так что я быстро натянула свои ужасные сапоги и выбежала на улицу, не слушая ее возражений.
— Ты куда? — Галеадзо с топором выглядел весьма внушительно. Того и глядишь, зарубит к черту. И впрямь надо бы помягче, а то он еще «бессердечного ворчливого типа» не забыл.
— За травой! — нацепляя на лицо глупо-радостную ухмылку, бросила я.
— Здесь пощипай, — с улыбкой предложил дроу, выразительно скосив глаза в сторону мирной Нииной козочки Климки.
— Сам баран, — ответствовала я, прежде чем поняла, что за такое можно получить по голове.
— Я с тобой иду.
— Нет, даже не приближайся! — завопила я, побыстрее захлопнув калитку. — Я тебя боюсь!
— Я страшный?!
— Да! И у тебя топор!
— Еще слово, и кину вслед!
Хм, получилось «помягче» или снова я во всем виновата?..
Избушку травника я нашла почти у самого леса. Даян оказался довольно приятным старичком с длинной бородой, которой позавидовал бы и гном. У него дома по стенам были развешаны пучки трав и засохших цветов, венки и целые ветки, в небольшой кадке с водой плавали совсем недавно сорванные растения, из печи навязчиво пахло одновременно хвоей и ромашкой.
— Я и сам мазь состряпать могу, — пожал плечами Даян, когда я сказала, зачем пожаловала.
— Из колючего семицветника, червеца, полыни, одуванчиков и «лесного уса»? — не поверила я.
— Нет, по-простому, червец да одуванчики.
— Слабо берете, уважаемый! — я позволила себя презрительно фыркнуть — он ведь не знает, что из перечисленных мною лечебных растений я представляю как выглядят в растущем виде только, пожалуй, одуванчики. Потому что мазь для Йоргуса готовилась из уже готовых, высушенных ингредиентов. — Эффект от вашего лечения продержится день-другой, тогда как от моего — месяц.
— Да ладно, — Даян недоверчиво прищурился.
— Оставлю рецепт взамен на травки.
— Оставишь — и травы за полцены.
— Вымогатель, — усмехнулась я, понимая, впрочем, его справедливость.
— Тем и живем, — развел руками Даян.
Я не выдержала и рассмеялась. Потом быстро накарябала на бересте рецепт (Даян с гордостью признался, что знает грамоту и даже когда-то учился гоблинскому языку). Я сказала, что тоже знаю гоблинский, и привела в пример пару общеизвестных фраз, окончательно простившись с образом образованной умной девушки.
— Только вот, — замялся Даян, отдавая мне пучок нужных трав, завернутых в чистую тряпицу, — надо бы тебе еще самой сходить. Сюда, на склон, совсем не далеко, а то тут не хватает кой-чего, а ты быстрее меня сбегаешь, нарвешь.
— А чего не хватает? — я заглянула в сверток, готовясь признаться в собственной несостоятельности.
— Одуванчиков, — вздохнул Даян и виновато посмотрел на меня.
— Хорошо, сама нарву, — хмыкнула я, махнув рукой на прощание.
К Ние я вернулась радостная-радостная и с букетом одуванчиков. Черт знает с чего, но мне здесь очень понравилось. Хотя почему это вдруг «черт знает»? Потому что всегда хорошо, когда с опасного, грязного, а в нашем с Галеадзо случае еще и мокрого тракта попадаешь в тихую, живописную деревеньку с доброй старушкой и веселым травником. В придачу еще и пастух, с которым я познакомилась, пока собирала одуванчики, назвал красавицей… Если и врет, то все равно приятно. Что уж тут поделать, все молодые девушки, даже ведьмы, даже Хозяйки, даже путешествующие с ужасным Темным эльфом, устроены одинаково. Хотя я обычно при этом не хожу с такой счастливой улыбкой. Отучилась. Чем чаще ты будешь показывать свои эмоции, тем чаще у окружающих будет возникать желание тебя предать. А когда человек рад, то может появиться и зависть, тогда вообще берегись.
Но эта деревня все равно действовала на меня положительно, я ничего не могла с собой поделать. Вот завтра снова стану собой, а сегодня еще порадуюсь жизни. Открыто. А то когда еще доведется…
Высившаяся поленница внушала уважение. Это со злости, что ли, дроу все так быстро порубил?! Так, надо поосторожнее с ним… Сам Галеадзо сидел во дворе прямо на траве, неподалеку, на крылечке пристроилась Ния и что-то ему втолковывала, а он слушал с неизменно вежливым выражением лица. Какая прелесть! Я умиленно вздохнула, прижав к груди свои одуванчики. Не будет же он меня убивать сегодня, когда у меня лицо — как морда у кошки, объевшейся сливок?