— И это с тобой каждый раз?.. — ответ не требовался. — И это — все это… проходит через тебя?
— Я Хозяйка. Никто ведь не поверит, что я боюсь — почти всегда…
— И я боюсь, — я могла бы сосчитать всех людей, которые столь спокойно сознавались в своем страхе. Раз. Два. — Раньше — не было такого… После того похода — не было. Только разве — что повторится все снова. Да и то… сдохнуть хотелось, но что-то держало. Поручения какие-то, долг, друг появившийся — позднее… А сейчас… да уже давно, с Ургота, действительно боюсь — за тебя. Но тебя же не остановишь, — дроу грустно улыбнулся. — А теперь это было бы еще и жестоко. После того, что ты с собой сделала.
— Я ничего с собой не делала, — я покачала головой. — Я такая есть.
— Понимаю, — с трудом проговорил Галеадзо, — но иначе не сказать…
— Я не хотела возвращаться! — сказала я. — Я не хотела снова становиться человеком!
Мне снова стало плохо. Действительно ведь не хотела. Страшно подумать, что я могла бы сейчас летать где-то высоко, забыв и землю, и долг, и друзей, и Галеадзо. Неужели так легко все бросить? И сколько Хозяев летают птицами и бродят зверями, поддавшись соблазну бросить все?
Знаете, как успокаивают инфантильных девиц, когда у тех разыгрывается истерика? Их держат за ручки, ахают, суетятся вокруг и подносят успокаивающие отвары. Знаете, как успокаивают измотанных и нервных ведьм? Если, конечно, нет под рукой ничего достаточно тяжелого… Просто держат в объятьях крепко-крепко, пока очередной приступ не пройдет стороной. И больше ничего не нужно.
Либо через минуту, либо через час… я спокойно вздохнула.
— Я хотела остаться там. Но — вернулась.
Он не спросил, почему. И так знал. Поцеловал — очень быстро, торопливо, скользнув губами по губам. Это хорошо, на нечто большее я вряд ли смогла бы среагировать адекватно. Понесло бы из крайности в крайность и еще неизвестно, какая крайность была бы безобиднее. Я медленно, но верно приходила в нормальное состояние. Посмотрела на себя со стороны и решила, что пора прекращать это безобразие. Отношения выясним позже… как бы не хотелось сделать это сейчас.
— И все же… Эта способность страх чуять… Это точно не… дар твой? — недоверчиво уточнила я, осторожно высвобождаясь из его рук.
— Нет у дроу магии. Никакой. И «даров» нет.
— Тогда как это… — попытка решительно отодвинуться на приличное расстояние от дроу закончилась неудачей.
— Хватит, — попросил дроу, и я успокоено замерла.
— Но это интересно же… — пробормотала я еле слышно. Дроу вздохнул. Потом усмехнулся… и вдруг аккуратно уложил меня на спину, только охнуть успела.
— Ты что?!
— Хватит разговаривать! — он подсунул мне под голову сумку и улыбнулся. — Спи уже. А то еще немного и вообще не выспимся. Оба. По… по разным причинам.
— Нахал, — буркнула я, натягивая одеяло до подбородка.
На каменном полу спать крайне неудобно, но было уже все равно. Главное, что кошмаров больше нет, ничто не зовет, и Галеадзо меня нашел.
— А вот…
— Спи!
— Нет, последний вопрос…
Иначе я ведь точно не засну.
— Ну что?
— А… — я очень по-храброму зажмурила глаза и выпалила:
— Ведь ты не спал в ту ночь, когда ко мне пришла Совушка?
Да зачем мне этот вопрос? Как будто и так не ясно — из предыдущих его слов…
— Не спал, — все, теперь глаза я просто не открою. — И все слышал.
— И… что думаешь? Про Зов, — поспешно уточнила я.
— Думаю… Думаю, со своим зверем ты справилась, а со Смертью будем разбираться вместе. Ты не умрешь. Помнишь Ургот?
«Уверена, что не умрешь?» — это тоже вопрос.
«Слово мага-Хозяина», — а это — своего рода обещание…
А сон был темным и пустым, и я не знала, хорошо это или плохо.
Все утро мы спускались с горы, ни словом не обмолвившись о ночном разговоре.