Торре за спиной Штаровира лишь поморщился, но промолчал.
– Сколько живой силы противника вы уничтожили? – спокойно спросил я, чувствуя, что начинаю закипать.
– Как минимум три-четыре тысячи! – гордо ответил герцог.
– И потеряли восемь тысяч! – я хлопнул себя ладонью по лбу, – Знаете, сколько уничтожили мы, Пиль?
Герцог молчал.
– Мы уничтожили сто семьдесят тысяч! И потеряли восемь тысяч! Столько, сколько вы! Но торнийской армии больше нет! – я сорвался на крик. В груди закипала ярость. Мой голос клокотал от бешенства.
Молодой дворянин Арант Вонор, вызывавший меня когда-то на дуэль, с удивлением смотрел то на меня, то на Штаровира. Наконец до него дошло сказанное, и он потрясённо проговорил:
– Торнийская армия уничтожена?
– Полностью, – подтвердил я. – А принц Зорот, наследник торнийского престола, осуждающий агрессивные действия торнийской армии, присоединился к нам!
Я ещё раз посмотрел на Штаровира, и спросил:
– А маги? С вами было сорок восемь магов.
– Мы оберегали их. Два десятка погибли, но остальные в строю! – ответил герцог.
– В каком строю? Что вы делаете для того, чтобы замедлить тэнеберийцев?
Штаровир сильно покраснел, я бы даже сказал, полиловел, и стал хватать ртом воздух:
– Я, э-э-э, принял решение сохранить оставшиеся силы и укрепить оборону Тироля! – веско произнёс он.
– Так же, как остановили продвижение врага? – едко спросил я. – Разведка хотя бы работает?
– Позвольте, герцог! – начал Штаровир, – Я не потерплю общения с собой в таком тоне!
– Не позволю, – заорал я, – Идёт война, которую вы безжалостно просираете! Причём, сидя за городскими стенами! Вы бездарно потеряли почти всю конницу и половину магов! И что вы делаете? Дуете щёки, и говорите о чести? Я бы на вашем месте сильно подумал, как можно сохранить если и не свою честь, то хотя бы честь семьи!
– Вы, – начал задыхаться герцог, – Да вы!
– Если мои слова вас оскорбили, – спокойным тоном произнёс я, – То по окончании войны я готов дать сатисфакцию. Но не раньше. У нас, герцог, видите ли, боевые действия идут. Враг на пороге.
И отвернулся от Штаровира, давая понять, что разговор с ними окончен. Взмахом руки подозвал к себе Аранта, выбранного командующим гарнизоном Тироля, и спросил:
– Шевалье, сколько сил в вашем распоряжении?
– Около двадцати тысяч, герцог! – с готовностью ответил Вонор. – Практически все дружины юга стеклись к Тиролю, как только узнали о войне!
– Отлично! Тогда сделаем вот что…
Глава 12
– Армия Казиуса всего в недельном переходе от Тироля, – я сцепил пальцы рук и посмотрел на Аранта Вонора, Торре Милтона и мага Арехта, – а нашим силам нужно минимум две недели, чтобы подойти сюда и хотя бы перевести дух. Посему тэнеберийцев нужно задержать. Что с населёнными пунктами на тракте?
– Народ, напуганный зверством тэнеберийцев, давно разбежался. Есть те, кто остался, но их мало. Как всегда те, кто не верят рассказам выживших, кто думает, что их не тронут, – Арант криво усмехнулся, – Естественно, их убивают и насилуют так же, как и остальных.
Я сумрачно покивал, и повернулся к магу:
– С сегодняшнего дня изготавливаете мины! Много! Работайте на износ!
Дождавшись от него утвердительного кивка, повернулся к Милтону:
– Торре, вместе с шевалье Вонором создадите диверсионные группы. Вся дорога проходит вдоль леса. Закладывайте мины по дороге, по полям. Как – я тебя учил. Из леса обстреливайте из арбалетов, закидывайте гранатами и уходите! В бой не вступать! Дорог каждый человек! Если выедете сегодня и не будете жалеть лошадей, через два дня будете на месте!
– А вы, вашество? – спросил Торре.
– Я выезжаю сейчас. Постараюсь хоть немного задержать их.
– С кем?
– Один, Торре, один, – улыбнулся я, – Не маленький, справлюсь. Да и одному легче и прятаться и действовать. А ты проследи, чтобы мне дней на пять еды собрали и в торбу уложили! К байку сам привяжу.
Эх, как плохо, что фар никаких я не предусмотрел на байке, сказал бы кто-то, но не я. Ночью я давно стал видеть почти как днём. Потому свет, выдающий моё средство передвижения, мне бы только помешал. Трещотку с байка я снял давно, и ехал мой Росинант практически бесшумно. Катил я по дороге, любовался видами и распрекрасно себя чувствовал. Пока не увидел первую разрушенную тэнеберийцами деревню. И это было жутко. Первый раз я пожалел о проснувшемся у меня даре ночного видения, так как от представшей мне картины хотелось зажмуриться, и стряхнуть наваждение. Я оставил байк, и ходил по улицам от дома к дому, отказываясь верить своим глазам, и понимая, почему дворяне и сам маршал Штаровир кинулись в безумную атаку.