— Полагаю, айденн, вы многие упустили, избрав стезю воина, а не садовника, — с холодным сарказмом цедит Хельдра.
Ухмыляюсь уголком рта:
— Что поделать, айденна, люблю пачкать руки. И там, и там можно без опаски вырывать корни. А самые наглые сорняки я выпалываю с особым удовольствием.
Моя кровожадность приходится ей по душе.
— Весьма интересный подход, — тянет Матриарх, — не лишённый смысла. Считаете ли вы, что, проявив неожиданную обходительность по отношению к моему Дому, тот незнакомец теперь рассчитывает на ответную любезность?
— Полагаю, он, как и все, не настолько бескорыстен, чтобы заниматься чужой уборкой просто так. Однако порой, вынося мусор соседа, можно обрести в его лице друга. А друзья, как известно, познаются в беде. В трудную минуту порой хочется опереться на подставленное плечо и знать, что тебе не откажут, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.
Хельдра некоторое время молчит и задумчиво постукивает ногтем по витрине, словно взвешивая все «за» и «против». Её эмоции невозможно считать, но мне чудится в этой маске одобрение пополам с весельем.
Наконец, в прорези маски её губы растягиваются в улыбке, больше похожей на оскал.
— А вы не так просты, как кажетесь, Егерь. У вас явно талант к Великой Игре. Очень жаль, что вы родились невежественным дикарём. Из вас вышел бы отменный дроккальфар… Но, увы, что есть, то есть.
— Польщён вашей высокой оценкой, айденна, — отвечаю я с лёгким поклоном. — Видимо, общение с дочерью благородного Дома не прошло для меня даром. Глядишь, ещё пара столетий, и я начну неплохо играть на ворпалите.
— Думаю, я всё же последую вашему совету и приму помощь незнакомца, кем бы он ни был.
Есть контакт! Матриарх заглотила наживку.
Хельдра тихо смеётся, на миг становясь почти расслабленной.
Пользуясь моментом, я решаюсь сменить тему и прощупать почву.
— Могу я полюбопытствовать, каково ваше мнение о кселари? — начинаю я издалека.
Дроккальфар мгновенно подбирается и мрачнеет. Кажется, упоминание о яйцеголовых разом испортило ей настроение.
— Эти примитивные звери не стоят и Кройцева яйца! — цедит она сквозь зубы. — Они думают, что одной грубой силой можно добиться чего угодно. Никакой изящества, никакой хитрости — лишь вульгарное желание поглотить и разрушить всё на своём пути. — Матриарх презрительно качает головой. — Увриксиар не потерпит этих невежественных варваров, мнящих себя высшей расой. Их самодовольство и невежество сводят меня с ума! — в её голосе слышны нотки гнева, но больше в нём проскальзывает презрение.
Отлично. Это может стать козырем в будущем.
— В этом наши точки зрения схожи, — невозмутимо откликаюсь я. — Грядут большие перемены. И от того, на чьей стороне окажутся ключевые силы, в немалой степени зависит исход партии. Полагаю, у Дома Марвейр есть свой интерес в том, чтобы эти перемены пошли ему на пользу. Или как минимум, не во вред.
Хельдра бросает на меня долгий, изучающий взгляд. Кажется, она начинает понимать, куда я клоню.
— Вы знаете больше, чем говорите, не так ли, айденн? — уточняет она вкрадчиво. — Что ж, пока оставьте при себе ваши притягательные тайны. Пока что нам обоим стоит разобраться с тем, что уже лежит у нас на тарелке…
— Безусловно, айденна. Всему свой черёд. Не смею вас боле отвлекать от торжества. Наслаждайтесь… — и, отвесив церемонный поклон, я покидаю галерею, возвращаясь в общий зал.
Музыка уже стихла, гости постепенно стекаются к высоким столам, ломящимися от экзотических закусок. Похоже, близится торжественная часть вечера.
Не успеваю я пройти и десятка шагов, как с двух сторон меня подхватывают под руки близнецы Ульгрид. На лицах обоих застыла неживая улыбка, не достигающая глаз. Они пытаются увести меня в тёмный угол, подальше от посторонних ушей, но я упираюсь, намеренно оставаясь на виду.
— В чём дело, айденна? — с наигранным удивлением спрашиваю я, оборачиваясь к Тарнире. — Соскучилась по моему обществу?
Её брат еле слышно рычит, пока я прохожусь по нему Оценкой.
Глаза цвета расплавленного золота прожигают меня насквозь. Вастро мало похож на свою сестру: короткие белые волосы зачёсаны, пониже ростом, тёмная кожа обтягивает литые мышцы. На нём распахнутая на груди куртка с золотистой вышивкой на плечах, под которой виднеется не менее затейливая рубашка. От недомерка так и веет агрессией, плохо скрываемой за светскими манерами. Наверное, комплексы.