ВечноЦвет согласно покачивает щупальцами.
— Он атаковал меня в момент уязвимости. Мне удалось скрыться. Поверь, это было непросто.
Креллик сумел застать врасплох её⁈ Того, кто ориентируется во временных потоках, как в воде?..
Раздавив окурок о перила, щёлкаю пальцами, вспоминая ещё кое-что.
— Я ведь добрался до того, кто раскрыл мне всю подноготную этого балагана, что вы зовёте Сопряжением.
— Верно, — кивает ксенос. — И теперь ты знаешь, что должен сделать.
Некоторое время разглядываю собеседницу, пытаясь прочесть хоть что-то в непроницаемых белых масках. Бесполезно. Её лицо, вернее морда, напоминает застывший гипсовый слепок, но я нутром чую — ответ на свой вопрос я уже получил.
— Он соврал мне, да? — тихо спрашиваю я, глядя в тёмное небо.
— А ты как считаешь? — вопросом на вопрос отвечает Вр’кса.
Хмыкаю, допивая остывший кофе одним глотком. Гуща горчит на языке.
— У ИскИна сложно распознать враньё, — пожимаю плечами. — Эмоции-то ему неподвластны. Лишь изображает их, а не чувствует, поэтому мой детектор не работает.
Прикрываю глаза, восстанавливая в памяти весь разговор с Эриндором Мечтателем. И озвучиваю терзающие меня сомнения:
— Часть его плана смердит похлеще выгребной ямы. Та, что касается партизанщины и разжигания восстаний на захваченных мирах.
Скрещиваю руки на груди, хмуро посматривая на притихшую ВечноЦвет.
— Наше единственное преимущество — эффект неожиданности. Если увязнем в затяжных стычках, потеряем его. Выдохнемся, и до главной цели уже не доберёмся. Зато доиграемся до того, что сама знаешь кто разозлится и превратит ещё парочку наших планет в чёрные дыры.
Сучий психованный Кар’Танар.
— Думаю, единственная наша надежда — достать корабли и прыгнуть к цели, — подытоживаю я. — Ударить на опережение, не давая ему времени среагировать.
Замолкаю, переводя дыхание и сверля собеседницу пристальным взглядом. Она безмолвствует пару секунд, а потом изрекает:
— Твои размышления верны, Егерь.
То есть Эриндор действительно лгал. Или по крайней мере недоговаривал.
— Но какой ему резон? — недоумённо развожу руками. — Мы же вроде как по одну сторону баррикад. Он желает того же, чего и мы!
— В этом нет сомнений, — гудит ВечноЦвет.
— Тогда какого хрена⁈
Злость вскипает внутри раскалённым сгустком. Ненавижу, когда меня держат за идиота. Да ещё якобы во благо.
И тут меня прошибает озарением. Перед глазами встаёт образ Эриндора — носитель невероятного интеллекта, раздавленный… и бесконечно усталый. Ну конечно!
— Да он попросту не верит, что у нас получится! — восклицаю я, удивляясь собственной недогадливости. — Не надеется, что мы справимся.
— Именно, — кивает ВечноЦвет.
— Выходит, весь его трёп про корабли — просто морковка. Болтается перед носом, чтобы мы, ослы, исправно топали вперёд.
Меряю шагами балкон, заложив руки за спину. В голове роятся мысли.
— На самом деле он считает, что навести шороху на вражеской планете, — это потолок наших возможностей. Мол, у нас не хватит силёнок разобраться с большим боссом, да?
— Весьма любопытно, — гудит Вр’кса, с интересом наблюдая за мной. — Не имея достоверных фактов, опираясь лишь на интуицию и собственные умозаключения, ты сложил на удивление целостную картину.
Пропускаю её слова мимо ушей, увлечённый собственным потоком сознания.
— То есть наша миссия по плану Умника, — успеть как следует подпортить важной шишке настроение, пока нас всех не перебили. Этакая агония умирающего, желающего хоть напоследок плюнуть в харю ненавистному врагу.
— Не совсем так, но общий смысл ты уловил, — кивает ходячий ком щупалец.
Тяжело вздыхаю, опираясь о перила. Вид местной архитектуры, ещё недавно вызывавшей умиротворение, теперь не радует глаз.
— Ладно, с этим разобрались. Хоть про морковку он не наврал?
— Эта часть информации полностью достоверна, — подтверждает ВечноЦвет.
Фыркаю.
— Ну хоть какой-то просвет в этом бардаке.
Подавляю желание снова закурить и спрашиваю:
— Эта дорога приведёт к победе?
— Да, — глухо отзывается пришелец, — но совсем не так, как ты думаешь.
— Обнадёжила, блять! — с досадой бормочу я. — Конкретики, как всегда, ноль…
Умолкаю, глядя на бесстрастную морду инопланетянки. Сомневаюсь, что расспросы что-то дадут. Но всё же решаюсь озвучить то, что тревожит сильнее всего:
— Кто-нибудь ещё погибнет? Из близких мне людей.
ВечноЦвет долго безмолвствует. Кажется, целую вечность. А потом всё же отвечает: