Внезапно откуда-то сбоку на него обрушивается второй противник — насекомоподобный ксенос с копьём. Тай с трудом успевает отразить удар, но инерция отшвыривает его в сторону.
Не успеваю я и глазом моргнуть, как через мелкую червоточину клинок Драганы входит в спину копьеносцу и показывается из груди в брызгах смарагдовой крови. Однако ксенос лишь издаёт клекочущий смех. Его хитиновая броня мгновенно срастается вокруг раны, а конечности трансформируются, выпуская новые суставы и шипы.
Тай, уже оправившийся от удара, создаёт Водяной хлыст и бьёт им по ногам воительницы, вынуждая её отступить.
Неподалёку в вихре пурпурных всполохов кружит Драгана. Её клинки рассекают пространство, заставляя реальность кровоточить. Она ускользает от атак с изяществом танцовщицы, чтобы в следующий миг нанести сокрушительный удар. Даже сейчас, в пылу битвы, я не могу оторвать от неё взгляда. Есть в её смертоносной грации что-то завораживающее.
Но вот она оступается — и тут же получает болезненный ответный удар. Алая вспышка отшвыривает её к стене. Собираюсь кинуться к ней, но на её противника обрушивается целый шквал теневых двойников Шелкопряда.
Воздух вокруг них сгущается, наполняется чернильной тьмой. Ткач Теней явно активировал свою Ауру кошмаров, полученную с тела Скульптора Грёз, и я вижу, как противники начинают дёргаться, словно припадочные. Не все, многие обладают достаточно мощной псионической защитой, но в глазах остальных появляется дикий, животный страх. Даже дамочка в зелёной броне замирает, озираясь по сторонам с нарастающей паникой. Её движения становятся рваными, неточными — мечница отбивается от невидимых врагов, которых видит только она сама.
Другие бойцы Железного Рассвета и Непобедимых тоже поддаются безумию — кто-то падает на колени, закрывая голову руками, кто-то с криками отступает, а двое и вовсе набрасываются друг на друга, приняв союзника за чудовище из своих кошмаров. Тени вокруг них словно оживают, принимая очертания их самых потаённых страхов.
Шелкопряд движется среди этого хаоса, как акула в кровавой воде — его силуэт то появляется, то растворяется во тьме, а с каждым новым всплеском ужаса его удары становятся всё мощнее и точнее, а его клинок легко находит дыры в чужое обороне.
Драгана тем временем поднимается, отряхиваясь от крошева бетона. Похоже, она больше зла, чем ранена.
Где-то над головой со свистом проносится рой мелких ракет — похоже, один из кланов решил сравнять фабрику с землёй. ИскИн звездолётов тоже вошёл во вкус и теперь косит вражеские ряды очередями из турелей. Древние машины войны пробуждаются одна за другой, выплёвывая боевых ботов.
Звон скрещённых клинков, грохот взрывов, утробный рык мехов — всё сливается в чудовищную какофонию. Сквозь затянувший зал дым то и дело мелькают вспышки кинетических щитов и всполохи сверхспособностей.
Вокруг нас кипит безумное сражение. Цеха превращаются в месиво из покорёженного металла, бетонного крошева и обугленной плоти. Боевые мехи и роботы штурмуют коридоры и галереи, беспощадно утюжа всё на своём пути.
Азартный оскал бежит по моему лицу, когда я вновь вскидываю револьверы. Это чистой воды самоубийство. Нас слишком мало — у противника подавляющее численное преимущество, но это именно то, ради чего стоит жить.
Тем временем обстановка в ангаре все больше напоминает ад. Древние защитные системы работают в полную силу, превращая некогда просторный и величественный зал в месиво из тел, обломков и взрывов. Воздух трещит от статики и перегрева плазмы. А запашок тут теперь ничуть не лучше, чем на поверхности
Наш маленький островок безопасности то и дело сотрясают удары шальных снарядов и рикошеты. Тай не жалея сил, укрепляет ледяной купол. Я и сам подключаюсь, нагнетая ветер, чтобы сдуть летящие в нас обломки.
И всё же мы держимся. С натугой, на пределе, но держимся. Сила древних механизмов, дремавших тут тысячи лет, воистину чудовищна. Они без разбору кошмарят всех, у кого нет наших сигнатур, спасибо Деворе.
— Сколько там ещё до расконсервации, Бекка? — спрашиваю я в перерыве между очередями.
— Семьдесят секунд! — отзывается она, и в её голосе слышна неприкрытая тревога.
Земля вновь содрогается от чудовищных ударов, но они не желают прекращаться. Вновь и вновь звучат взрывы. Стены завода вздрагивают, с потолка сыплется крошево бетона и искорёженный металл. Снаряды проламывают перекрытия, словно картонные, вздымая фонтаны осколков и пыли. Похоже, в дело вступили боги войны — артиллерия.