На секунду Сильфир застывает, как изваяние.
— Я не могу говорить за всё Единение, Егерь. Вам прекрасно известно, что мой клан — лишь часть этой межзвёздной державы. Важная часть, но всё же…
— Полноте, Танцор — усмехаюсь краем губ. — Мы оба знаем, что вы имеете выходы на руководство собственной фракции, будучи лидером одного из сильнейших кланов Единения. Не говоря уж о ваших неформальных контактах с лидерами других кланов и связях в высших кругах.
В глазах Танцора мелькает искра одобрения.
— Отчасти это правда, — сдержанно признаёт он. — Но зачем вы делитесь со мной этой информацией? В чём ваша выгода?
Вот тут не могу сдержать широкой улыбки:
— Затем, что нам с вами уже доводилось противостоять кселари. Помните, на Земле? Сейчас, полагаю, самое время довести дело до конца. Настал момент объединить силы против общего врага.
Льфёсальфар чуть щурится:
— Объединить силы, говорите… То есть, я так понимаю, к вашей сомнительной затее подключатся не только ключевые фракции?
Невозмутимо пожимаю плечами:
— Я слышал, что Пакт Шестерых обсуждает такую возможность.
Танцор тихо смеётся в ответ.
— Вы поразительно хорошо осведомлены для того, кто ещё недавно был дебютантом в Сопряжении. Знаете, Егерь, вы умеете заинтриговать. У меня создаётся впечатление, что вам известно куда больше, чем вы говорите. Или я не прав?
— Вы даже не представляете насколько, — улыбаюсь, — но пока рано раскрывать все карты. Обдумайте мои слова. Возможно, для Единения это шанс выступить единым фронтом с остальными против кселари. Такие возможности выпадают нечасто.
Танцор кивает, чуть прищурившись:
— Обещаю тщательно взвесить ваши слова, Егерь. И, быть может, ветер перемен подует в нужном направлении, если вы понимаете, о чём я.
— Понимаю. Но не затягивайте с решением. Другие кланы тоже не упустят свою выгоду.
Шагая рядом с Владимиром по коридорам штаб-квартиры Симмахии на Нексусе, я мысленно прокручиваю в голове возможные сценарии предстоящего разговора. Романов — прожжённый дипломат, наверняка знает, как очаровывать и убалтывать чужаков. А я обычно говорю, что думаю. Без экивоков и реверансов. Глядишь, вдвоём мы и управимся.
Хотя, судя по обстановке вокруг, лидер Симмахии — крепкий орешек. Ряды вооружённой охраны. Всевозможные сканеры, просвечивающие каждый сантиметр тела. Системы распознавания лиц. Серьёзный подход, ничего не скажешь.
У массивных дверей нас останавливают четверо бойцов в тёмных доспехах с багровой окантовкой — видовую принадлежность хрен поймёшь, у шлемов глухие визоры. После небольшой заминки охрана расступается, пропуская внутрь.
Зал для аудиенций поражает размахом и вычурностью. Высоченные потолки. Стены, увешанные оружием и знамёнами. Витражи, изображающие масштабные сражения. Дорогие ковры с замысловатыми узорами. Прямо дворец падишаха.
Венчает эту роскошь массивное кресло, в котором восседает сам лидер Симмахии — Рога́р Нирск Та́уд. Не знаю, что там значит его имя на родном языке, но позывной — Суверен — говорит сам за себя. От нехватки ЧСВ этот товарищ явно не умрёт.
Рогар — ящер, так похожий на братьев Джеска и Хаска из Раздробленных Пульсаров. Покрытое зелёной чешуёй тело, мощные когтистые лапы. Узкая вытянутая морда, чей подбородок окантован шипами в подобие бороды. Немигающие жёлтые глаза. На башке — ещё одна россыпь игл. Тело упаковано в белоснежные доспехи с алыми вставками.
— А, Егерь… — цедит ксенос, окинув меня пронизывающим взглядом. Голос у него сухой и скрипучий, как несмазанные дверные петли. — Должен признать, эту аудиенцию я назначил исключительно из уважения к рекомендациям Хельдры и Аларика. Их отзывы о тебе весьма… любопытны.
Киваю, молча принимая информацию к сведению.
— Благодарю, — вежливо отвечаю, усаживаясь напротив в специально подставленное кресло. Владимир следует моему примеру. — Не буду ходить вокруг да около. Дело и впрямь срочное.
— Излагайте суть вашего визита, — сухо произносит ящер, пробежавшись по нам обоим внимательным взглядом. — Надеюсь, причина достаточно весома.
— Грядёт буря, — без обиняков выдаю я, глядя прямо в немигающие глаза, — которая вот-вот обрушится на кселари. Этот вопрос стоит обсуждения, не так ли?
На морде Суверена не дрожит ни один мускул. Будто каменная маска. Только в глазах что-то такое мелькает. Заинтересованность? Удивление? Сложно сказать. Его эмоции закрыты от меня какой-то способностью.