Фон Лосеус со своей позиции также приготовился и прищурился.
Выстрела, однако, не последовало.
— Бари-ин! — завизжала парольная Агафья.
Спорщики повернулись на крик. Атмосфера была непоправимо разрушена.
— Ну что тебе?!
— Астрасообщение пришло. Засекреченное, — продолжала голосить женщина, прыгая по сугробам к хозяину, — Вам надо-сть доложить, сказали!
— Подозрительно! А нельзя его этак как-нибудь аккауратно расшифровать и потом обратно засекретить?
— Проще простого, эт-с дело известное! Можно даже не засекречивать, так передавать!
— Ну так разберитесь без меня!
— Нельзя без Вас, эт-с как же?
***
Астрасообщение перехватили и худо-бедно расшифровали: ожидалось прибытие анонимных проверяющих от инквизиции.
— Мы эти проверяющие, — успокоил встревожившуюся было публику Доминикус, — будьте покойны: всё, что требовалось, уже просмотрели и ничего ужаснее ожидаемого не нашли.
Вернулись к личному вопросу только за полдень.
Вороны каркали хрипло даже по их меркам — после стольких дублей это неудивительно.
— Барин! — окрикнул со стороны усадьбы в самый ответственный момент завхоз Стёпка.
— Да что такое?! — возмутились уже хором оба стреляющихся.
— Обоз в снегу застрял с импортным амасеком!
— Так дорогу же прокладывали!
— Так это, вы на неё деньги выделили, это да, а прокладывали или нет, этого не могу знать! Там книги ещё новые!
Инквизитор с другом не могли пройти мимо двойной катастрофы и по велению совести согласились прервать дуэль.
Увы, ни втроём, ни вчетвером — с вызванным министром здравоохранения, подающим жителям похвальный пример силы и бодрости, — ни впятером, с присоединившейся неугомонной Агафьей, вытянуть обоз из сугроба не удавалось ни в какую. Когда на помощь позвали ручного белого лупуса, ухватившего торчащую часть саней зубами, малолетний и чуток ленивый Стёпка, наблюдавший зрелище с кульком орехов, сказал, что это напоминает ему какую-то сказку.
Было принято решение прокапывать проход и эвакуировать ценный груз вручную. Работали споро: Фиделиуса, конечно же, беспокоило состояние книг, Пафнутия — температура амасека, который нельзя перемораживать, а Доминикуса — сохранность собственного любимого пафосного плаща, не предназначенного, прямо скажем, ни для дуэлей на морозе, ни для снежно-разгрузочных работ.
После успеха операции пришлось отогреваться у достопамятного камина. Когда вся компания, включая зрителей, вернулась на уже порядочно занесённую метелью площадку дуэли, солнце скрылось за горизонтом. Вороны махнули крылом на этих простофиль нерешительных и атмосферу более не создавали.
Стоило господам снова поднять оружие, как их в очередной раз прервали — на этот раз жена вольного торговца Маня, заботливая, но, вероятно, мало смыслившая в вопросах чести.
— Да что, что приключилось опять? — повернулся хозяин усадьбы к прискакавшей в валенках и расшитом платке супруге. — Не видишь, Мань, мы заняты?
— К ужину что подавать: заливное или котлеты?
— Заливное, — отозвался, снова прицеливаясь, Пафнутий.
— Ага. А молодому сударю что?
— Ухо от амбулла! — выругался торговец, поддерживаемый закатывающим глаза инквизитором. — Да что вы никак не отстанете? Мы тут весь день пытаемся решить важный…
— Да хорош врать, а? — рассмеялась Маня, — Стреляется он, погляди ж ты!Да медведю ужо известно, что там пусто!
— Где пусто? — нахмурился Урсо, недовольный очередной нелицеприятной игрой слов, намеренной или нет. — Не хотите ли Вы сказать…
Дружный смех не выдержавших сцены Фиделиуса, барыни и зрителей в лице Стёпки, Агафьи и министра развеял его смутные сомнения. Смерив их укоризненным взглядом, Доминикус навёл пистолет на пень. Прострелить его не вышло: вместо однозарядного оружие оказалось нуль-зарядным, то бишь, как и было сказано, абсолютно пустым.
Фон Лосеус бросил и свой.
— Ну не говорите, что Вы бы меня подстрелили, — развёл он руками. — Я переговорил с Вашим учёным секундантом: с виду Вы, может, и суровый слуга Империума, зато внутри добрее рангиферуса. За что и уважаю.
— Нет, — признался инквизитор. — Припугнуть хотел. Надеюсь, Вы не приравниваете к рангиферусу и мой интеллект. И что рога здесь ни при чём.
— Ни при чём! — расхохотался и сам патриарх. — Да это фраза такая, что Вы придираетесь? Ну пусть будет плюшевый лупус. Поэлегрантее. На него Вы больше похожи. Разве что на луну не воете.