Олимпа отпустила мою руку. Ее сияние в этом мраке казалось ярче.
— Здесь ты сможешь услышать ее сильнее. Но будь осторожен, брат. Эхо бывает обманчивым, а глубины – опасными. Я... я нарушила правила, приведя тебя сюда. Мне нельзя оставаться.
И прежде чем я успел что-то спросить, она растворилась в пустоте, словно ее поглотила сама чернота пещеры. Я остался один, совершенно не понимая своего местонахождения, но чувствуя нарастающее давление этого места.
Покойный зал. Черное сияние зала обняло меня, окутало чем-то мягким и податливым. Здесь не было стен, только бесконечные, переливающиеся оттенки черных и синих цветов. Оно дышало, и каждый вдох приносил с собой шепот забытых времен. В центре пространства парило нечто вроде кокона – сгусток энергии, принимающий форму гамака или ложа.
Я "лег". Чернота кокона обволакивала, успокаивала, но не давала забыть о своей мощи. Земные образы всплывали с навязчивой яркостью: треск ракет, запах гари, липкий страх, глупые мысли о курочке и собаке… Я зажмурился, пытаясь отогнать их. Как "копнуть глубже"? Как вспомнить то, что было до? Как пробиться к ней?
И вдруг… откуда-то из глубины, сквозь шум паники и дурацких мыслей, пробилась музыка. Тонкая, печальная, прекрасная. Колыбельная. Та самая, что я… нет, которую она напевала. Мира. Над умирающей Дани. В подземном Лицее. За тысячи световых лет и слоев реальности отсюда. Это был не просто звук. Это была сама ее тоска, ее одиночество, ее не сломленная нежность.
Мелодия обвила мою световую сущность, как невидимая нить, стягивая, призывая. И в этот момент черный свет Покойного зала дрогнул. На мгновение он посветлел, стал ярче, и в его глубине мелькнуло… окно. Темный проем. Лестница, уходящая вниз, в непроглядную, леденящую душу тьму. И ощущение – ледяное, щемящее, неотступное – что там, внизу, кто-то есть. Кто-то зовет. Беззвучно. Отчаянно.
"Катакомбы…" – мелькнула мысль. Ее мир? Она?
Музыка стихла, оборвавшись на высокой ноте. Окно исчезло, словно его и не было. Я остался один в черно-синем сиянии зала, ошеломленный, потрясенный до самой сердцевины. Моя световая сущность сжалась в тревожный, пульсирующий шар, отчаянно рвавшийся в ту сторону, где только что зияла тьма. Имя, единственное, что имело смысл, билось в этом сгустке света и боли:
Мира. Только вот прежде, чем отправится к ней. Нужно найти Дани.
“Убитая клинком избранной, да ответит на все вопросы твои.” – пронеслось в моей памяти давно забытое пророчество. Из какой она семьи и где мне ее найти?
Глава 8. Овидий
«Люди, на самом деле не уходят, пока их помнят те, кто остался на Земле»
Путешествие Души (М. Ньютон)
Мой разум метался настолько сильно, что моя сущность просто горела и пылала, от чего другие души разлетались и прятались. Я вышел в город, чтобы остудиться, но ничего не помогало. Из-за этого дойдя до площади я остался один на один со всем центром города. Хотя… возможно души бежали на сиесту, а разгневанный принц помог им скорее закончить свои дела и пойти на покой.
Вдали я увидел Дедушку Герми и Олимпу, стоявших около ворот Небесного храма. Я их чувствовал, как свою семью, но понимал, что другие Души не смогли бы найти их. Мы умеем исчезать даже не имея облика? Надо бы мне научиться.
Как только я об этом подумал, то сразу стал будто в вакууме — понял, это дело «рук» Олимпы.
— Вот идиот. Мы тут прячемся, а ты разгуливаешь, так еще и злишься. Надо ж думать? — злилась Олимпа.
— Извини.
— Так, дети! Успокоились. — вмешался Герми, его голос звучал как укоренившийся дуб – спокойный и незыблемый. — Овидий, сейчас идешь в центр - на звезду Инея. Она – точка сбора энергии для дальних скачков. Оттуда хватаешь мою нить жизни, а я перебрасываю нас с тобой на границу Эха. Олимпа будет на страже – замаскирует наш скачок от любопытных глаз и ушей.
Чтоб я знал, что он сказал. Я развернулся и начал действовать чисто логически: раз сказали центр, то надо встать в центр площади. Я пришел и присмотрелся к земле. Звезд там было дофига, и это слабо сказано.