Боль отступила так же внезапно, как и накатила, оставив меня лежать в липком поту, дрожащей кучей. Багровый свет кулона угас, сменившись тусклым коричневым свечением. Дверь библиотеки распахнулась. На пороге стоял Филипп. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалось... понимание и страх.
— Встаньте, Мира, — сказал он тихо, без осуждения. — Вам нужна свежая одежда. И... продолжение урока. Эмилия приказала углубиться в историю артефактов. Особенно... семейных. — Его взгляд скользнул по кулону на моей шее. — Похоже, вам нужно понять своего нового «друга» лучше. Гораздо лучше. Прежде чем пытаться... гулять без спросу.
Он протянул руку, чтобы помочь подняться. Я отшатнулась, поднявшись сама. Боль еще звенела в костях, а на груди под тканью пылало ожогом. Я посмотрела на Филиппа, потом на зловещий камень.
Я кивнула Филиппу, стиснув зубы. Не от боли. От решения.
— Урок. — Мои пальцы сжали кулон так, что костяшки побелели. Холод проник в кожу. — Начнем с этого... камня.
Глава 11. Мира
Мы не выбираем времена. мы можем
только решать, как жить в те времена,
которые выбрали нас.
«Властелин колец» Дж.Р. Толкиен
Библиотека снова погрузилась в тишину, но теперь она вибрировала от напряжения. Филипп принес стопку книг с загадочными символами на переплетах и тонкую.
— «Певчий Камень», — начал Филипп, открывая самый древний фолиант, где изображения напоминали алхимические схемы, — не природный минерал. Он синтезирован. Очень давно. По одним источникам – в недрах самих Катакомб, по другим – выходцами из Сариума, которые пытались закрепиться здесь. Его основа – кристаллизованное Эхо. Концентрированная энергия потерянных душ, стабилизированная и заключенная в матрицу из редких подземных элементов.
Я дотронулась до кулона. "Концентрированное Эхо". Вот откуда этот холод, эта тяга к боли и страху. Он был сделан из них. Из таких, как Дани.
— Он резонирует с подобной энергией, — продолжал Филипп. — Чувствует ее. Может усиливать связь. Или... подавлять. Как Эмилия подавляет тебя. Она научилась направлять его силу волей. Для нее он – усилитель контроля. Но изначально... — Он перешел на шепот. — Говорят, его истинное предназначение – не контролировать Эхо, а... гармонизировать его. Превращать хаотичный крик страдающей души в чистую ноту.
Ноту. Я ухватилась за его слова и наклонилась к Филиппу ближе.
— Филипп, как мне уговорить Эмилию заниматься на рояле?
— Очень просто, она обожает этот инструмент и будет рада вашему рвению.
— Для Эмилии кулон только цепь.
Филипп кивнул почти незаметно.
— Она видит в Эхо только угрозу. Или инструмент. Ты... другая. Михаил верил в это. Он изучал камни. Искал способы их использовать по изначальному назначению. Я думаю, что музыка может помочь в поисках. В нашем доме миллиарды нот, может быть какая-то мелодия способна гармонизировать камень.
Он открыл нотную тетрадь. Страницы были испещрены сложными музыкальными фразами. Но в центре – одна короткая, повторяющаяся мелодическая линия. Простая, но из-за того, что я не знала ноты, не могла понять что это за мелодия.
— Это основа, — указал Филипп. — Остальное... вариации. Орнаментация. Михаил считал, что истинная сила – в чистоте этой мелодии. В искренности, с которой ее исполняют. Камень должен резонировать с ней, если... если Проводник настроен правильно.
Проводник. Меня. Я смотрела на ноты. Оружие Эмилии была – боль, подавление. Мое оружие... было состраданием?
— Что мне делать?
Филипп вздохнул.
— Не знаю, Мира. Думаю, Михаил искал ответ до конца. Возможно, ключ – в принятии. Принятии камня не как врага, а как... часть инструментария Проводника. Очень опасной части. — Он посмотрел на ожог, просвечивающий сквозь ткань моего платья. — Эмилия связала его с собой давно. Разорвать эту связь силой... сомнительно. Но создать свою... Возможно. Через песню. Через акт Освобождения. Каждый такой акт, который почувствовал он, — Филипп кивнул на кулон, — возможно, ослабляет хватку Эмилии и усиливает твою связь с камнем. Это лишь теория.
Теория. Опасная теория. Чтобы проверить ее, нужно было снова услышать зов. Войти в контакт с Эхо. Рискнуть привлечь внимание не только Эмилии, но и тех, кто скрывается в Эхе, по словам Михаила. И тех, кто в Сариуме.
Я подошла к окну, к сорванному болту. Железная дверь в мир, поезд... это был побег наружу. В Тантлаарт, который тоже был тюрьмой, но большей. Побег внутрь... в Катакомбы, к Эху... это был прыжок в неизвестность. Но именно там, возможно, лежал ключ к настоящей свободе. К пониманию силы. К встрече с... Овидием? Мысль была безумной. Но камень на груди, кажется, отозвался на нее едва заметным, глубоким синим проблеском где-то в самой сердцевине, быстро погасшим в привычном коричневом свечении. Возможно.