- Там вода.
Я взяла ее бокал и попробовала воду на язык, действительно, без примесей. Я приподняла голову Дани и поднесла к губам бокал. Дани жадно начала пить и будто бы погрузилась в беспамятство. Та же женщина протянула мне маленький кинжал. Я посмотрела сначала на него, потом на нее.
- Тебе нужно это сделать, иначе девушка будет мучиться еще сутки и умрет в агонии.
Я промолчала.
- Это приказ, девочка! Алевтина Измаиловна, она третий номер, говорите?
- Да.
- Третий номер, у тебя есть десять секунд, чтобы всадить клинок в сердце. Она не почувствует боли и станет свободной.
Я посмотрела на Дани, она все еще пила воду, но уже смотрела в упор на меня. Дани все слышала. Я наклонилась еще ближе к Дани.
- Дани? Я не могу.
По лицу Дани прокатилась слеза, но она улыбнулась мне и кивнула. Женщина начала обратный отсчет.
- Пять, четыре…
Убить. Чтобы спасти, нужно убить. Я посмотрела на Дани, в моих руках были вода и кинжал. Я усердно пыталась вспомнить хоть что-нибудь, что могло бы ее спасти, но ничего не получалось, так как любое растение в Тантлаарте стоит, как самое большое жилье во всем городе. Я продолжала держать бокал около губ Дани, а она маленькими глотками пила воду.
Даже не посмотрев на область сердца, я максимально близко поднесла клинок, но так, чтобы Дани его не видела. Из меня полилась мелодия, давно забытая, возможно даже никогда мною не слышимая, но очень красивая. Дани смотрела на меня не отрываясь, женщина подходила в своем отсчете к нулю, я напевала колыбельную, но не колеблясь, одним коротким ударом клинка в сердце, остановила жизнь Дани навсегда.
Несколько долгих секунд длилась тишина, по моему лицу побежали слезы, а по голубому платью Дани растекалась кровь.
Как это было легко, легче, чем резать хлеб. Я положила голову Дани на пол, вытерла платком ее лицо от крови и слез, вытерла бокал, вытерла кинжал, и протянула все женщине. Она потянулась и за платком, но я остановила ее, убрав в карман платья. Это мое, как напоминание о том, что я всего лишь прислуга и всегда выполняю пожелания богачей.
- Я покупаю ее, Алевтина Измаиловна. - раздался нежный и немного низковатый голос этой женщины. Командир №3 победно улыбнулась, продала "Лот номер 3" и перешла к последней покупке, как ни в чем не бывало.
Нас с Дани и женщиной загородила толпа мужчин, чтобы никто не видел, как уносят тело девушки. Женщина протянула мне руку и помогла подняться.
- Пойдем, девочка, нам здесь больше делать нечего. - сказала она и потянула за собой к выходу.
Я оказалась двадцать девятой из тридцати купленных. Я посмотрела в глаза женщине, в них читалась лишь уверенность и даже какая-то нежность, несмотря на весь ее образ. Я ждала этого дня восемнадцать лет, представляла его во всевозможных вариантах, но так… Я бы никогда не хотела.
Что меня ждало, если бы этого не произошло? Я не знаю.
Как не знаю и того, что ждет меня после всего произошедшего. Мне придется постоянно убивать людей?
Глава 3. Мира
По моему опыту, страх возникает тогда, когда не знаешь, чего ждать и сомневаешься, что можешь контролировать происходящее. Если понимаешь, чего опасаться, то уже не чувствуешь себя беспомощным и боишься гораздо меньше.
Кристофер Хэдфилд
- Меня зовут Эмилия, - сказала женщина, когда ее охрана вывела нас из здания Лицея и помогла зайти в вагон поезда.
Хотя, правильнее это было бы назвать личный подвижной состав. Все мои восемнадцать лет жизни остались в Лицее, ни одной вещи мне не разрешили взять с собой.
Эмилия расположилась в кресле и пригласила меня присесть рядом с ней. Обстановка и убранство вагона завораживало не меньше, чем вид из окна. Я стояла как вкопанная у закрытых дверей.
Когда ты восемнадцать лет не выходил за порог Лицея и видел только забор и подземную реку на территории, то ощущаешь себя заново родившимся человеком. Из окна виднелась странная картина: везде горели фонари, мир был коричневого цвета со всех сторон, параллельно поезду текла бурная подземная река, а по соседним линиям передвигались такие же бесшумные составы.
Мой взгляд перемещался от Эмилии, рядом с которой из полки, встроенной в сидение, автоматически выставлялся бокал и из краника наливалось, вероятнее всего, вино, до мягких, неизвестного мне нежного цвета стен, на одной из которых висело разного рода оружие.
- Представься, девочка.
Я посмотрела на Эмилию, она пила вино и сладко причмокивала. Она была очень изящной женщиной, в нашем Лицее я таких не встречала, да и среди тех, кого мне удалось заметить, пока я держала на руках тело Дани, не было кого-то схожего с этой женщиной.