Вскоре вернулась служанка с кучей лекарств, которые я её попросила принести, а другую — я отправила на кухню подготовить еду и кухонную утварь, за которыми чуть попозже я собиралась спуститься сама, но тут явились родители. Всё-таки терпение у них закончилось.
— Дорогая, как ты себя чувствуешь?
Мама прямо с порога начала волноваться о моём состоянии, а вот отец оказался более собранным, чем она, и первым делом сосредоточил своё внимание на наглеце-драконе. И по его взгляду я поняла, что Лайт немного подрастерял своей благосклонности. Всё-таки похищение они не оценили.
— Я в порядке, не переживайте.
— И почему же вы вернулись? — смотрел отец на дракона с упрёком то ли за похищение, то ли за то, что вернулись без результата.
— Папа, — попыталась я переключить его внимание на себя, — Лайт поступил необдуманно, не злись, пожалуйста. Он же обо мне беспокоился. Я когда очнулась, то мы всё обсудили и решили вернуться, чтобы собрать вещи. Нас ждёт долгое путешествие, а я оказалась абсолютно не подготовлена.
— Хорошо, я не злюсь, — сдался он с тяжёлым вздохом. — Но насколько долгое? И куда вы отправитесь?
— Он сказал, — я на мгновение взглянула на дракона, но тот продолжал лежать с закрытыми глазами, — что туда лететь больше трёх дней. Так что всё это займёт минимум неделю. Но мы не знаем, сколько ещё времени придётся провести там.
— Как неделю? — охнула мама. — В эти выходные ведь состоится бал.
— А я не могу его просто пропустить? — скривилась я от нахлынувших воспоминаний от нескольких подобных мероприятий. — Всё же моё выздоровление важнее.
— Нельзя, Элис, — тяжело вздохнул отец. — Это императорский ежегодный бал в честь начала лета, и в приглашении были указаны имена, а не просто наша фамилия. Поэтому твоё присутствие там обязательно. Но вы сможете отправиться после его окончания.
— Могу я его тоже посетить? — подал-таки голос дракон.
Отец замешкался на мгновение, но сказал, что завтра отправится во дворец и спросит об этом у церемониймейстера. Однако переживать об этом не стоило — присутствию дракона люди рады всегда, так что это была простая формальность.
Родители попытались разговорить чешуйчатого по поводу цели нашего путешествия, но он лишь ответил, что не может рассказать им подробности. Им это, разумеется, не понравилось, но, рассчитывая на моё благоразумие, всё же согласились отпустить меня в неизвестность. Ведь в последние месяцы мы уже начали хвататься за любые возможные способы.
Также я передала им просьбу Оскара о разрыве помолвки, подтвердив, что сама я полностью это поддерживаю. Они, разумеется, были возмущены действиями юноши и его семьи, но согласились, что всё это к лучшему, и им не нужен зять, что нарушает договорённости, поддаваясь эмоциям.
Я их возмущений не разделяла: ну, раз влюбился человек, так и пусть женится, зачем разлучать влюблённых? Чтоб они потом всю жизнь страдали? Но вслух я этого, разумеется, не сказала — просто надеюсь, что родителям хватит самоконтроля, чтобы не наделать глупостей.
Так как наши планы изменились, то было решено на сегодня разойтись, чтобы дать мне наконец-то отдохнуть. А что касается бала, то договорились о том, что мы с Лайтом вернёмся в особняк вскоре после полуночи, немного отдохнём и вылетим уже ранним утром.
А на кухню я всё же сходила — раз всё равно подготовили, то решила сразу сложить в кольцо все вещи, за исключением скоропортящихся продуктов.
Утро следующего дня встретило дождём. И пришедшая разбудить меня Бель сказала, что магический барометр обещает дождь все следующие три дня, а в субботу, когда и должен состояться бал, небо прояснится. И поэтому я обрадовалась, что вчера мы так и не улетели, ведь я совсем не подумала о возможной непогоде и ничего для этого не подготовила. А вдруг дождь нас встретит прямо в небе? Лайту это максимум урежет обзор, а вот для меня всё может оказаться значительно хуже. Просто согревающих зелий здесь будет явно недостаточно.
Когда я оделась и отправилась на завтрак, то замерла, увидев забавную картину: холл, на втором этаже около перил сидели на полу Лайт и Алан, мой двенадцатилетний брат. И они чуть головы меж балясин* не просовывали — так увлеклись наблюдением за происходящим, что даже не обратили внимания, когда я подсела рядом с ними.
Должна признать, отсюда открывался прекрасный обзор на арку, за которой находилась столовая, и по которой туда сюда расхаживал пышущий злостью отец.
— Нет, вы только поглядите на этого наглеца! — негодовал он, потрясая сжатым листком бумаги. Похоже, раньше это было чьим-то письмом.