Бескрайнюю аравийскую пустыню защищала от остального мира сама природа — горная гряда на севере и море с трех других сторон. Но главным непроходимым редутом для чужаков всегда оставались нечеловечески тяжелые условия для выживания: возможно, самый непереносимый климат на всей планете. Хотя Аравия не всегда была независимой — ею какое-то время владели персы, турки-османы, британцы, — но никогда завоеватели не могли изменить ничего в жизни, традициях и обычаях этих загадочных обитателей пустыни.
Все бедуины Аравии принадлежали примерно к двум сотням семейных кланов, каждый из которых насчитывал, как правило, несколько столетий, так как поодиночке выжить было практически невозможно. Два самых могущественных клана Аравии на протяжении многих поколений вели беспощадную борьбу не на жизнь, а на смерть, чтобы править великой пустыней. Клан Рашидов с персидскими корнями славился несметным богатством, хитростью, умением вести интриги в изощренном византийском стиле. Клан Саудов, берущий начало из самого сердца раскаленных песков, почитался как бесстрашные, благородные, хотя порой и жестокие воины пустыни. Решающая схватка между ними произошла на рубеже XIX-го и XX-го веков. Глава клана Рашидов пригласил Аль Сауда, молодого, но уже мудрого воина, в свой огромный, расшитый драгоценностями шатер как дорогого гостя и при всех преподнес чашку его любимого травяного чая. Отказываться от угощения, по незыблемым обычаям, было нельзя, но у Сауда внезапно дрогнула его обычно железная рука, и он случайно расплескал чай на пол. Позже это назовут волею Всевышнего: напиток был отравлен, и Сауды объявили Рашидам войну до последнего члена клана. Когда дело касалось оружия, Саудам не было равных в пустыне. В итоге Рашиды, прихватив свои богатства, навсегда бежали из Аравии. Абдул-Азиз Аль Сауд стал первым официальным королем страны и правил почти полвека, превратив ее за это время из беднейшей страны планеты в один из самых процветающих уголков мира. Аль Сауд, проведший всю молодость в бесконечных военных походах и не читавший ни одной книги, кроме Корана, в зрелости стал удивительно прогрессивен и открыт новым веяниям: ввел обязательное образование для всех мужчин, основал первую на Востоке авиалинию, охотно пользовался западными техническими изобретениями. Король Аравии также обладал тонким политическим чутьем — уже в старости, на исходе Второй мировой войны, он разбил на один день свой любимый шатер прямо на борту американского авианосца, подписав с Рузвельтом договор о монополии Америки на использование недавно открытых нефтяных месторождений страны, захлопнув дверь перед самым носом нелюбимых им англичан и русских. Нефтяные запасы Аравии (которую после его смерти назвали Саудовской) оказались поистине несметными. Американо-арабская компания Saudi-Aramco (поначалу американская, но позже полностью выкупленная королевской семьей) могла каждый год с момента ее основания добывать больше нефти, чем в состоянии употребить весь мир, вместе взятый. Ее запасов хватило бы, чтобы обеспечивать черным золотом всю нашу планету сотню лет. Но если нефти на рынке было бы слишком много, то ее цена упала бы до мизерных значений. Поэтому главной государственной задачей монархии было регулировать мировой рынок нефти, увеличивая либо снижая уровень добычи как собственной, так и стран — членов ОПЕК, организации крупнейших экспортеров нефти.
Азиз Аль Сауд был не только бесстрашным воином, но и любящим, заботливым мужчиной для своих жен и наложниц. У него было больше тридцати детей — и это еще очень скромно для человека его положения в то время. Некоторые из последующих королей (все — его сыновья или племянники) имели более ста детей. Всего через одно-два поколения семья Саудитов насчитывала несколько тысяч человек — и каждый из них имел свою долю от золотого нефтяного пирога и был весьма богат. Пожалуй, самой яркой личностью из всех наследников основателя династии оказался король Фейсал, третий сын Аль Сауда. Еще при жизни отца он был его правой рукой, участником опасных военных походов; позже стал искусным дипломатом. Однако его путь к трону оказался тернистым: после смерти отца его братья из зависти объединились против него, и лишь после неудачного правления одного из них, в середине шестидесятых, престол наконец-то перешел к Фейсалу. Он сразу взялся за дело с неуемной энергией: резко нарастил нефтедобычу, вернул Аравии знамя лидера арабского мира, а после второй подряд неудачной войны арабской коалиции с Израилем, в октябре 1973-го, осмелился на поистине беспрецедентный шаг: временно остановил весь экспорт нефти из Саудовской Аравии. Цена нефти сразу взметнулась с трех до двадцати долларов за баррель (фантастических для того времени), спровоцировав глобальный энергетический кризис, перешедший в глубокий кризис всей мировой экономики. Но королевству в пустыне он пошел только на пользу: менее чем через год саудовская нефть вернулась на рынки, но цена на нее при этом не опустилась: к этому времени мир полностью изменил отношение к черному золоту, осознав его ценность и невосполнимость никакими другими источниками энергии. Полученные многомиллиардные сверхприбыли король Фейсал не проматывал, купаясь в роскоши, как сделали бы многие его родственники, а вкладывал в развитие страны: строил в пустыне новые города, закупал оборудование, а также был самым крупным в мире благотворителем. Его смерть оказалась нелепой и трагичной, разразившись как гром среди ясного неба. Один из его племянников, вернувшийся с учебы в Америке, на одном из приемов подошел поцеловать любимого дядю, затем вынул пистолет и трижды выстрелил ему в голову. Последними словами Фейсала была просьба пощадить племянника, но его все равно обезглавили, хотя формально — не за убийство, а за то, что в его доме нашли целый склад наркотиков. В начале 1980-х страну возглавил новый король — Фахд, очередной по старшинству наследник Аль Сауда — и к тому же еще и первый на престоле сын от его главной, любимой жены. По характеру Фахд был вовсе не столь бесстрашен и благороден, как его предшественники: скорее, это был человек хоть и блестяще образованный, но предельно закрытый и постоянно во всем сомневавшийся. К тому же он имел навязчивую, почти болезненную страсть к роскоши. Легенды о золотой сантехнике саудовских шейхов во многом берут начало именно в его правление. Парадоксально, но как раз в эпоху Фахда ситуация вокруг нефти и королевства в целом к праздности в роскоши вовсе не располагала — наоборот, она оказалась самой сложной и опасной с начала правления семьи Саудов, и причин тому было множество.