Саддам Хусейн вторгся в Кувейт, видимо, даже не осознавая, какой мощной и единой будет ответная реакция «мягкотелого», с его точки зрения, Запада. Испытывая тяжелые экономические проблемы после многолетней изматывающей и оказавшейся в итоге совершенно бесплодной войны с Ираном, а также из-за резкого снижения мировых цен на нефть, он ввел армию в маленькую страну, лежащую между Ираком и Персидским заливом, имевшую огромные запасы нефти и, что не менее важно, стабильный политический режим, под смехотворным предлогом, что Кувейт якобы ворует иракскую нефть, буря на границе наклонные скважины. После захвата страны, осуществленного за одну ночь в августе девяностого, иракские солдаты много недель занимались мародерством, обчищая кувейтские магазины и насилуя женщин. Мировое сообщество резко осудило вторжение уже на следующий день. Создание широкой международной коалиции во главе с США заняло несколько месяцев. Боевые действия начались в январе девяносто первого: тысяча самолетов коалиции, включая «невидимки» «Стеле Б-117», больше месяца днем и ночью бомбили объекты по всей территории Ирака: коммуникации, склады оружия, аэродромы и командные пункты. Однако реальный эффект воздушных атак, к тому же не затрагивавших стратегические гражданские цели, помимо психологического воздействия на солдат противника, был невелик: нанести серьезный урон самой крупной и боеспособной на тот момент армии Азии одними бомбардировками было невозможно. Как и в любой войне в истории, все решала наземная операция. Саддам сосредоточил на оборонительных позициях вокруг столицы Кувейта, а также в пустыне более тысячи советских танков «Т-72», которые отлично себя зарекомендовали в ходе ирано-иракской войны: только благодаря им этот конфликт, в котором общий военный перевес был на стороне Ирана, Ираку в конце удалось-таки свести «вничью», сохранив свою территорию. Многие эксперты предсказывали, что наступление коалиции в тяжелейших условиях (пустыня с постоянными песчаными бурями и зыбкими, высокими, местами не проходимыми для техники барханами) быстро захлебнется, конфликт затянется надолго, превратившись в настоящий ад для американской армии. Даже самые отчаянные оптимисты говорили о том, что операция в лучшем случае займет несколько недель. Однако исход всей этой войны был, по сути, решен в ходе одной атаки в течение всего нескольких часов. И это было почти чудо.
Ночь обещала быть спокойной. Двести танков «Т-72» были надежно вкопаны в песок — так, что над поверхностью пустыни были видны лишь их башни с пушками. Всего около двадцати танков оставались мобильными, охраняя периметр лучшей иракской танковой дивизии, для того чтобы вражеские разведывательные отряды не застали обороняющихся врасплох. Место дислокации танков было выбрано на основании опыта войны с иранцами — оно защищено горным склоном от наступающего потенциального противника и мало заметно с воздуха. Именно атак американских тяжелых бомбардировщиков командование дивизии опасалось больше всего. Днем по секретному каналу связи была передана информация о том, что войска коалиции высадились в Саудовской Аравии, в ста пятидесяти километрах от иракской границы. С учетом того, что противник не имел точных сведений о расположении дивизии, а также того, что с самого утра весь день над пустыней бушевала сильная песчаная буря, в которой ничего не видно на расстоянии свыше ста метров, было ясно, что в таких условиях, в крайне тяжелой, абсолютно незнакомой местности, никто не решился бы начать марш вслепую. Сколько раз в ходе ирано-иракской войны танки, несмотря на их максимальную скорость шестьдесят-семьдесят километров в час по асфальту, намертво увязали в непролазных барханах, не в состоянии преодолеть и тридцати километров по пустыне за сутки. Нередко случалось также, что танки теряли связь и попросту не могли точно определить место, где они находятся, в итоге становясь легкой жертвой противника. Наступление американцев на Ирак могло начаться не раньше чем через двое суток. С приходом темноты буря и ветер улеглись, и танкисты, приоткрыв люки, наконец смогли отдохнуть от дневной жары, ведь советские танки без кондиционеров нагревались под палящим даже в конце зимы солнцем аравийской пустыни до состояния раскаленной консервной банки. Остатки пылевой завесы продолжали скрывать ночное небо: обычно оно напоминает в пустыне сказочный, яркий звездный шатер, но в эту ночь звезд не было видно вообще. Некоторые танкисты вышли из своих машин, чтобы хотя бы пару часов вздремнуть рядом на земле, разложив коврик на свежем воздухе. До битвы, ожидавшейся через два дня, надо было набраться сил. Если бы кто-то из древних полководцев мог обозреть эту картину он испытал бы что-то вроде благоговения и даже зависти: огромный участок пустыни, ощетинившийся длинными пушками вкопанных в песок железных машин смерти, защищенный широкими и длинными, простиравшимися до горизонта минными полями на склоне горы, и над всем этим царила абсолютная, удивительно спокойная ночная тишина.