Алан Гринспен промолчал, опустив голову. Но в ней проносилась в этот момент буря мыслей.
— А кстати, что с Ситибанком? Наши коллеги, кажется, слишком увлеклись кредитованием отсталых стран мира через валютный фонд. Мой «Чейз Манхэттен» занимается этим уже десятки лет, но мы сами держим контакт с правительствами стран-должников и знаем обо всех их потенциальных проблемах загодя. А они подошли к этому сложнейшему бизнесу как новички. В этом году им придется списать на убытки миллиарды безнадежных долгов стран третьего мира. По правде говоря, Ситибанк стоит на грани банкротства. ФРС собирается спасать его? Если Citigroup рухнет, то о росте рынка придется надолго забыть.
— Да, конечно. Уже в ближайшие недели банк получит два миллиарда долларов помощи от саудовского принца. Они же мечтали получить доступ к нашему рынку. И потом, за освобождение Кувейта надо платить. Можно назвать это подарком от семьи Саудов, сделанным от чистого сердца.
— Совершенно верно. Любая война должна окупаться. И пожалуйста, помните то, что мы говорили о Силиконовой долине. Сейчас она находится на пороге взрывного роста. Мы живем в мире информации, и ее с каждым годом будет все больше. А еще через какое-то время весь мир станет одним большим сгустком информации. Тот, кто владеет ею, владеет всем, не забывайте.
Был второй час ночи. Наступало воскресное утро первого сентября. Немолодые джентльмены попрощались, обменявшись приветами супругам.
Девяностые — удивительная эпоха, ознаменовавшаяся невероятным прогрессом в технологиях, прежде всего информационных, — по-настоящему только что начались.
Блайт была в это утро вне себя от ярости. Все валилось из рук. Она впервые в жизни опоздала утром на поезд, на котором ездила на работу из Нью-Джерси, где все еще снимала квартиру с двумя спальнями в обычном блочном доме, хотя вскоре должна была переехать в роскошную квартиру с окнами на западную часть Центрального парка в центре Манхэттена, к своему жениху. Ее избранник работал трейдером в том же банке, что и она. Мысль о том, что скоро до работы ей можно будет добираться минут за пятнадцать пешком, заставила ее немного успокоиться. Блайт была хороша собой — стройная кареглазая блондинка, всегда дорого и стильно одета, — однако мужчины часто относились к ней с опаской. Возможно, дело было в ее подчеркнутом британском выговоре, из-за которого она многим казалась высокомерной, а может, их отпугивала ее слишком быстрая и успешная карьера. Уже в восемнадцать она стала работать каждое лето в банках в Лондонском Сити, в двадцать один — с отличием окончила Кэмбридж. Сейчас ей было всего лишь двадцать пять — возраст, когда многие ее сверстники еще только обдумывают то, чем они хотят заниматься в жизни. Блайт уже занимала высокую должность руководителя отдела кредитных инструментов в самом престижном нью-йоркском инвестиционном банке — J.P. Morgan. Блайт с детства точно знала, к чему стремиться в жизни, никогда не останавливалась и не разменивалась на мелочи. Она уже зарабатывала несколько сот тысяч в год, но это были вовсе не те деньги, которыми можно было гордиться, в ее представлении о мире. Она хотела получать ежегодные миллионные бонусы, а для этого нужно было неустанно двигаться вверх. Переехав в «Большое яблоко» из родного Кентербери, уютного древнего городка на юге Англии, она сняла скромную квартиру в Нью-Джерси. Во-первых, потому, что дорогое жилье на Манхэттене для такой девушки, как она, должен был бы, разумеется, оплачивать состоятельный мужчина, которого еще не было, а во-вторых, по выходным ей нравилось заниматься конным спортом на свежем воздухе за городом. В это утро ей предстояла важная встреча, от которой зависел ее годовой бонус и, может быть, даже дальнейшее повышение. Но именно это утро, как назло, не задалось. Проснувшись, она с ужасом вспомнила, что белую блузку, которую собиралась надеть к деловой, до колен, темно-синей юбке, она забыла взять из прачечной в выходные, новые туфли оказались тесными и растирали ноги, а новенькая и явно тормознутая латиноамериканская девушка из забегаловки между ее домом и станцией наземного метро так долго готовила ей кофе, что она, хоть и выпила его на ходу, обжигаясь, все же пропустила свой поезд и теперь могла опоздать на утреннюю встречу с руководством на целых полчаса.