— Пока мне не нужно, чтобы кто-то публиковал конкретные факты о моей истории. Это мы оставим на крайний случай. Я просто хочу начать широкий диалог в обществе о том, каковы границы допустимого вмешательства государства в частную жизнь людей, а также в инициативы предпринимателей. Мне сообщили, что все гиганты информационной индустрии сотрудничают со спецслужбами. Мне такое положение вещей кажется отвратительным. Надо положить этому конец.
— Слушай, а почему бы тебе лично не встретиться с Цукербергом, к примеру? Я как-то брал у него интервью, он очень адекватный и незаносчивый парень, я бы даже сказал, скорее скромный. Правда, сейчас он далеко, в Китае, — уехал в очередное турне по своей любимой Азии.
Джек и Дэвид еще несколько часов говорили обо всем, не заметив, как за окнами стемнело. Уходя, Джек подумал о том, что с Дэвидом он вполне был бы готов плодотворно сотрудничать всю свою дальнейшую профессиональную жизнь.
Джек не стал брать такси, подарив себе небольшую прогулку в этот вечер. Таких городов больше нет на свете. Он бывал в Нью-Йорке много раз начиная с раннего детства, и тем не менее ощущение от этого места было всякий раз не только ярким, но и немного другим. Нью-Йорк все время менялся, как сказочный калейдоскоп, позволяя открывать себя заново. Иногда это происходило из-за трагических событий, например терактов 9/11. Прошло уже столько лет, но волшебные здания-близнецы, когда-то подпиравшие небосвод, до сих пор жили в сердце каждого жителя города. «Когда закрываешь глаза, в темноте они светятся ярче всего», — сказал о них поэт. Спустя много лет на месте рядом с их фундаментом наконец-то построили новую, еще более высокую башню, с обзорной площадки на вершине которой открывался не сравнимый ни с чем вид на длинный прямоугольник Манхэттена с одной стороны и Гудзонов пролив с островами Эллис и статуей Свободы — с другой. Но очередь туристов в подземный мемориал памяти «Близнецов» почти всегда вдвое-втрое длиннее, чем количество желающих подняться на новую башню. Легенды — если это настоящие легенды — не умирают никогда.
Джек, не торопясь, с удовольствием, поднялся вверх по Пятой авеню, всегда празднично украшенной, к Центральному парку. Он поднял голову, взглянув на роскошную башню Дональда Трампа. Да, кто бы мог подумать всего несколько лет назад… Он любил Центральный парк и всякий раз, когда бывал в нем, обязательно находил небольшой кружок с надписью Imagine. Было страшной несправедливостью то, что человек, перевернувший мир в шестидесятых, оказался таким беззащитным перед пулями полоумного маньяка посреди города, в котором он всю жизнь мечтал жить… Центральный парк был хорош летом, но сейчас, когда уже темно и прохладно, там особенно нечего делать. По детской привычке он заглянул в огромный магазин игрушек, куда он всегда заходил с родителями. Во времена его детства это место казалось ему почти раем, сплошь заставленным огромными пушистыми собаками, детскими машинами с настоящим рулем и педалями, коллекциями солдатиков и многим другим. Сейчас в магазине стояли пластмассовые игрушки, детские управляемые роботы, бесконечные Play Stations и море различных гаджетов. Раньше здесь было куда приятнее и уютнее, но у каждой эпохи, конечно, свои достоинства… Он вспомнил, что Дайана собирала в детстве пушистых игрушечных медведей, и положил в корзину небольшого очаровательного китайского медведя-панду, словно с эмблемы Green Peace, улыбавшегося и державшего в лапах зеленый бамбуковый побег. Ей он, конечно, понравится…
Джек внезапно пошатнулся. При мысли о Дайане его мозг словно пронзила раскаленная игла. В глазах потемнело, к желудку подступил невыносимый приступ тошноты. Продавщица — невысокая азиатка — с тревогой посмотрела на него, поинтересовавшись, все ли в порядке. Джек лишь кивнул, вернул мишку на полку и опрометью выскочил из магазина.
Надо было что-то срочно предпринять. Он позвонил ей на сотовый, но тот оказался выключен, чего практически никогда не бывало. Кровь стучала в висках. Фары проезжающих мимо такси, фонари, освещающие Пятую авеню, словно слились в одну ослепляющую, бессмысленную полоску света. Джек проверил смс-сообщения, электронную почту, мессенджеры и все группы, где они состояли вместе. Никаких следов или сообщений. Хотя это еще ничего не значило: Дайана никогда не любила социальные сети, редко обновляла в них страницы или комментировала посты друзей — особенно теперь, когда ей и так приходилось каждый день работать по многу часов в Интернете.