Совещание в Кэмп-Дэвиде началось с доклада госсекретаря Колина Пауэлла, похожего на отчет о полном провале. Его ведомству было поручено тайно провести переговоры с лидерами движения «Талибан», правившими в Афганистане. Это были исламские фундаменталисты, вернувшие страну в Средневековье, но, с другой стороны, почти искоренившие там такой порок, как бизнес по выращиванию мака и экспорту героина. Лидером талибов был мулла Омар — непреклонный имам, потерявший глаз в войнах с «неверными» на афганской земле. Мулла Омар считался во многом загадочной личностью: не только никогда не выезжал за границу, но и крайне редко покидал свою резиденцию напротив главной мечети города Кандагар. При этом его авторитет в исламском мире того времени был настолько велик, что, когда он согласился укрыть у себя Усаму Бен Ладена, самого разыскиваемого в мире террориста девяностых, организатора взрывов американских посольств в разных странах, экстрадированного из Судана за финансовые махинации и участие в торговле наркотиками, никто на всем Востоке даже не стал его за это упрекать. Кроме Саудовской Аравии: на своей родине ее бывший герой Усама успел встать поперек дороги нескольким влиятельным саудовским принцам, которые убедили короля заочно приговорить Усаму к долгому тюремному заключению и объявить в международный розыск. Теперь Бен Ладен большую часть времени проводил в укреплении Тора-Бора в горных пещерах на границе Афганистана и Пакистана, но иногда выезжал за границу по поддельным документам, о чем было хорошо известно западным спецслужбам, но, по загадочным причинам, его никто даже не пытался задержать. Реальные возможности Усамы к этому времени стали крайне ограниченны. Свой многомиллионный родительский капитал за прошедшие годы он уже практически растратил, его организация «Аль-Каида» даже в лучшие времена насчитывала не больше трехсот боевиков, подавляющее большинство из которых ни разу не бывали в странах Запада, не владели иностранными языками и лишь прошли базовую военную подготовку в двух небольших пакистанских горных лагерях. Усама грезил и часто говорил о нанесении мощного удара по Америке: во-первых, в отместку за ее операцию в Кувейте и последовавшее за этим постоянное присутствие армии США в Саудовской Аравии; во-вторых — за «унижения» палестинцев в Израиле. В последние годы им завладела навязчивая, маниакальная идея угона американских самолетов для поражения стратегических объектов, хотя, сидя в пещере Тора-Бора с горсткой сподвижников, он не имел ни малейшего представления о том, как такую идею можно реализовать. Говорили, что с годами Усама все больше превращался в больного параноика, устраивавшего невообразимый бедлам в любом месте, где бы он ни укрывался. Весной 2001-го между ним и муллой Омаром произошла серьезная ссора. После нее мулла сообщил свои приближенным, что ему часто приходят сны, которые всегда в его жизни сбывались. Теперь его преследуют видения о том, что Бен Ладен самим своим присутствием навлечет какой-то страшный кроваво-огненный дождь — сначала на Афганистан, а потом и на другие страны ислама. От этого человека талибам надо было избавиться. Проблема была лишь в том, что единственной страной, которой его можно выдать, была Саудовская Аравия. А Омар считал ее короля Фахда человеком, нарушавшим исконные принципы ислама, слишком тесно сотрудничая с Америкой. Выдать Бен Ладена западным спецслужбам напрямую значило навлечь на себя позор. Оставалось лишь ждать подходящего случая.
Встреча представителя Госдепа США и муллы Омара состоялась в Кандагаре в начале июня. Америка предлагала талибам щедрую финансовую помощь в обмен на их согласие построить через территорию Афганистана новый, самый крупный в мире по пропускной способности нефтепровод. В конце девяностых американские компании получили обширные концессии на добычу нефти в Казахстане и в нескольких других нефтеносных странах Центральной Азии. Эта нефть могла покрыть большую часть энергетического дефицита Америки в ближайшее десятилетие. Проблема была в том, что по имевшимся трубопроводам ее можно было только перекачивать через Россию в Европу. Если бы эти переговоры, как когда-то в семидесятых, вел искусный матерый лис Генри Киссинджер, то он бы построил тонкую многоходовую комбинацию, преподнеся предложение мулле Омару на блюдечке в таком лакомом виде, что тот бы наверняка не отказался. Но Колин Пауэлл был новичком в большой политике: его посланник начал встречу с муллой, попросив принести ему виски со льдом «в эту жару» (странно, что не эротический журнал), затем долго расхваливал мощь и величие Америки и, наконец, безапелляционно потребовал «всячески способствовать» строительству американского нефтепровода, «как того хочет сам господин Буш», добавив, что в противном случае Афганистан будет подвергнут ковровым бомбардировкам. Более хамское поведение на переговорах трудно было представить: лишь американское гражданство уберегло незадачливого дипломата от немедленной суровой казни по обычаям шариата. Колин Пауэлл отчитал и с позором уволил дипломата, провалившего столь ответственную миссию, но теперь ему самому приходилось краснеть и то и дело тупить взор во время доклада президенту.