Он подошел к Джеку и по-отечески потрепал его по плечу.
— Меня зовут Грэм Тернер. Я родился в Австралии, мои родители были белыми, но большую часть детства я провел в буше, живя в племени аборигенов. Там я научился всему, что я знаю: слышать и чувствовать природу, которая разговаривает с нами шепотом ветра, понимать животных, разбираться в растениях и даже предвидеть будущее. Это был главный опыт в моей жизни. Теперь, вот уже тридцать лет, я живу в Калифорнии и пытаюсь изменить этот грешный, обреченный мир.
— Это что, какая-то секта? Зачем меня сюда привезли?
— Затем, что нам остро нужны такие люди, как ты.
Человек подошел к столу и взял лежащую на нем книгу большого формата, но довольно тонкую.
— Да, нас можно назвать сектой. Но к религиям мы не имеем никакого отношения. Нас много — только в Сан-Франциско и соседних городах около двух тысяч наших последователей. А по всему миру — я даже точно не знаю сколько. На нашем сайте зарегистрировано сто пятьдесят тысяч человек из всех уголков мира. Но на самом деле и это далеко не все последователи и сочувствующие нам. Каждый день нас — и здесь, в Америке, и за границей — становится все больше. Разумеется, наш сайт находится в темной части Интернета, найти его через Гугл невозможно — нужен точный адрес, включая маршрут наших серверов. Нам не нужны неприятности.
Тернер указал пальцем на книгу в своей руке:
— Вот это — наша Библия. Вы образованный человек и наверняка слышали о ней.
Он встал из-за стола и поднес книгу ближе. На ее темной обложке значилось The Limits to Growth («Пределы Роста»). Внизу более мелкими буквами было выведено: «Доклад Римскому Клубу» и еще ниже дата — 1972 год. Через несколько лет этому уже почти раритетному изданию должно было исполниться полвека.
— Человечество обречено на полное вымирание. Это случится не позднее конца нынешнего столетия. Каких-либо иных сценариев не существует.
Он указал на картину, висевшую сбоку на стене. Это была репродукция полотна великого голландца Питера Брейгеля Старшего XVI-ro века. Картина изображала нескольких слепых, держащихся друг за друга, которых с уверенным в себе видом тянул за собой на палке поводырь, тоже слепой. Все они шли к оврагу, в котором через несколько мгновений должны были погибнуть.
— Это наше общество. Оно на всех парах движется к полному и бесповоротному саморазрушению. Первым об этом задумался философ Мальтус двести лет назад. Он обратил внимание на то, что, несмотря на промышленную революцию, количество населения в Англии росло быстрее, чем объемы производства. Владельцы фабрик благодаря технологиям богатели, купаясь в золоте, а больше девяноста процентов населения стало жить в гораздо более ужасных условиях, чем раньше, работая от зари до зари без выходных, питаясь буквально отбросами, не доживая часто и до сорока лет. В начале 1970-х группа выдающихся ученых подготовила для всемирных организаций доклад о реальном состоянии дел в мире, который произвел тогда в головах всех мыслящих людей эффект разорвавшейся бомбы. Мы движемся к катастрофе.
— Но, по-моему, с тех пор человечество изменило к лучшему свой подход ко многим вещам.
— Черта с два оно изменило! Население планеты растет как на дрожжах. В начале XX-го века на планете жило полтора миллиона человек, а сейчас это количество приближается к восьми, и конца этому нет. Тропические дождевые леса вырубаются под сельхозугодья еще активнее, чем раньше. Урожайность выросла, но благодаря чему? Гормоны, которыми пичкают скотину, генные модификации растений. Биоразнообразие планеты за последнее столетие уменьшилось сильнее, чем за предыдущие десять тысяч лет. Еще недавно на планете выращивалось более ста видов яблок, сейчас в основном только три. Только самые плодовитые и медленно портящиеся. Все остальное, что не приносит мгновенные деньги, — к черту, в топку. Я умею слышать природу. Бушмены научили меня разговаривать с ветром. Когда я только приехал в Калифорнию в конце восьмидесятых, я хорошо помню, как ветер стонал, природа из последних сил просила пощады от уничтожающего ее каждый день человека. А сейчас она замолчала. Природа находится в коме, и мы все прямо сейчас провожаем ее в последний путь. Поезжайте в Африку и спросите у бывалых рейнджеров, как изменилась саванна за последние тридцать лет. Они вам скажут, что многие животные исчезли навсегда, другие, такие как носороги, вымрут через десять лет. То же самое вам скажут и эскимосы. Их родители жили на границе арктических льдов, а самой большой опасностью были набеги на их поселки белых медведей. Теперь край льдов отодвинулся далеко на север, при этом медведей и многих арктических животных их дети никогда не видели.