— О том, как вашего друга и партнера задержали в аэропорту, я уже знаю. Мои зарубежные коллеги прислали мне сегодня утром пакет документов, где в том числе указано, какой ему, по всей вероятности, планируется вынести обвинительный приговор. Пока ничего хорошего его не ждет, к сожалению. Даже несмотря на активное вмешательство канадской консульской службы, которая уже второй день делает для него все, что в их силах. Но о вашем друге поговорим позже.
Джек чувствовал себя совершенно разбитым. В голове события последних дней перемешивались, а от страха за судьбу друга к горлу иногда подступали легкие приступы тошноты.
— Честно говоря, я не знал, что делать в первые минуты. Хотелось вцепиться в Билла и сказать полицейским, что я его не отпущу, мы отправимся в следственный изолятор вместе. Но это было глупо, кроме того, я даже не успел перекинуться с ним и парой слов. Такое ощущение, что вся эта сцена с задержанием в аэропорту была спланирована заранее и разыграна как по нотам.
— Возможно. Вы и ваш партнер сейчас — весьма интересные фигуры для многих, включая правительства целого ряда стран. Однако юридически доказать это никак невозможно. Надо действовать другими методами. Но все-таки расскажите, что было потом.
— Мы с Шерон взяли такси в отель. Несколько минут она держалась спокойно, но потом, когда мы сели в машину, с ней случилась истерика. Она пошла красными пятнами, билась в конвульсиях, сидя рядом со мной на заднем сиденье, и все время говорила, что хочет как можно скорее убраться отсюда обратно домой и о том, что это она во всем виновата — ведь это она познакомила нас со Сьюзен, из-за которой мы и полетели в Таиланд. Я даже хотел вызвать ей врача, но, как только мы вышли из такси, она снова взяла себя в руки.
— Объяснимая реакция. Кому вы позвонили первому?
— Разумеется, Ван Куну. Это же он нас опекал с первого шага в Сингапуре. Его слова сразу после нашего прилета о том, что нам захочется остаться здесь навсегда, теперь, в отношении Билла, приобрели другой смысл. Я сделал ему несколько звонков — но он перезвонил мне не сразу. Сухо посочувствовал и сказал, что действия таможенных властей не входят в сферу его компетенции. Когда я начал на него кричать, он смягчился и пообещал перезвонить позже. Около восьми вечера сообщил, что смог организовать на завтрашний вечер встречу с премьер-министром и что эта встреча может помочь Биллу. И еще он просил пока не поднимать особой шумихи. Я проверил в Интернете несколько главных сингапурских лент новостей: о задержании иностранца с наркотиками в аэропорту нигде не было вообще ни слова, хотя времени прошло достаточно, а эта новость была сенсацией и должна была быть везде, вплоть до выпуска национальных теленовостей. Но казалось, будто ничего такого и не произошло.
— В тот вечер вы еще с кем-нибудь общались?
— Позвонил моей подруге в Бостон, сказал ей, что у меня было предчувствие, что по прилете из Бангкока в аэропорту произойдет что-то нехорошее. Она ответила, что у нее было такое же предчувствие в отношении всей нашей поездки в Азию, но она все равно не стала нас отговаривать. Потом ко мне в номер зашла заплаканная Шерон, мы пропустили по бокальчику виски. Попытались разыскать координаты той самой журналистки Син, передавшей посылку, — Шерон запомнила ее фамилию на бэйджике, еще когда та пыталась взять у нас интервью в холле отеля. Оказалось, что журналистка с таким именем и фамилией в тайских новостных агентствах работает только одна: пожилая дама лет шестидесяти, которая постоянно ведет передачу о секретах тайской кухни. Молодой девушки-журналистки с похожей на ту стерву внешностью мы не нашли. Еще мы позвонили в канадское посольство. Там уже никого не было, но я нашел доступ к международной дипломатической базе данных, и мы дозвонились до посла на мобильный. Он, кажется, был навеселе, но обещал прямо с утра взяться за это дело. И также подтвердил, что крайне странно, что об этом не было ничего в вечерней прессе.
— Ну что ж, я думаю, тайская журналистка — это одна из нитей к разгадке. Ее розысками мы уже занимаемся. А кстати, что было с вашими номерами в гостинице «Марина Бэй»? Их по-прежнему оплачивали? Ведь это — почти тысяча евро в сутки, не такая уж и мелочь.
— Нас всех на следующий день по плану должны были переселить в гостевой кампус Сингапурского университета. Ребят из биологической группы переселили утром, но мой номер и почему-то также номер Шерон оказались продлены еще на два дня. Я даже не знаю, кто это решил. Наверное, Ван Кун, но мы с ним это не обсуждали. Да, еще мы тем вечером хотели зайти в номер к Биллу, взять его вещи, но на рецепции нам сказали, что его номер сейчас находится на уборке. Нам дали карточку от него только в девять вечера, мы зашли туда в присутствии двух менеджеров гостиницы, но кроме одежды Билла никаких вещей там не было, хотя я точно знаю, что там должны были остаться один или два его запасных ноутбука, которые он всегда берет с собой. Мы заявили о пропаже, но менеджеры только пожали плечами.