Голос Ханта звучал в трубке, как обычно, весомо и при этом несколько вальяжно:
— Линдон, дружок, как дела? Ты же не забудешь сегодня пожелать начальнику доброй ночи? Кстати, не беспокойся: нас с тобой никто не слушает. Это личная линия Гувера. Я в Далласе, но связь идет через его кабинет в Вашингтоне. Самого Эдгара, правда, там нет — он сказал, что устал за эти дни и хочет пораньше лечь спать. Как настроение у влюбленной четы? Все по плану?
— Да, завтра в десять тридцать они приземлятся. Я прилечу раньше. Четверо наших людей из службы безопасности уже получили все инструкции. Лимузин будет без крыши. По прогнозу, рано утром пройдет дождь, но к полудню будет солнечно. Водитель притормозит по сигналу. Мотоциклы и машины сзади будут ехать на максимальном расстоянии. Меня беспокоит только этот парень. Что, если его не окажется в библиотеке в нужное время? У нас есть запасной план?
— Ты же знаешь, я все еще лучший в стране игрок в покер. А значит, у нас есть план при любом развитии событий. Стрелков будет несколько, с разных сторон. Их будут координировать. Этого психа, Освальда, вызвали в библиотеку за час до встречи. Он дорожит своей службой, поэтому, скорее всего, не опоздает. Если же накануне перепьет и проспит, его притащат туда за шиворот.
— Мне очень жаль, что все так получается. Точно нет другого выхода?
— Его пытались предупредить по-хорошему уже много раз. Терпение исчерпано. Я надеюсь, ты завтра не побежишь закрывать его грудью?
— Нет. Но это может сделать Коннели. Ты же знаешь, мы дружим с ним семьями, и он честный человек, мухи не обидит.
— Это его проблемы. Мы же планировали, что с Кеннеди должен поехать в одной машине другой парень — глава сената штата. Терпеть не могу этого мерзавца, убили бы заодно двух куропаток одним залпом. Но этот олух Коннели сам полез на рожон — сказал, что не поехать в родном штате рядом с президентом будет для него непростительно. Пусть пеняет на себя. Может, его и пронесет, хотя вряд ли, конечно.
Хант, видимо, собирался сделать этим вечером еще несколько звонков.
— Дружок, сладких снов. Помнишь, тогда, в Остине, когда мы с тобой только познакомились, после заседания в Капитолии я сказал тебе, что когда-нибудь сделаю тебя президентом. Этот день настал — завтра вечером ты примешь присягу. И не мучь себя сомнениями. Никто не виноват. Думай сейчас лучше о том, как тебе управлять этой страной дальше. Спокойной ночи, Линдон.
Утром в Далласе, до прилета президента, Джонсон все-таки успел еще раз сказать Коннели, чтобы тот не садился в лимузин Кеннеди, и эти слова даже слышали окружающие, что впоследствии было обнародовано. Но губернатор снова его не послушался.
Показательный расстрел Джона Кеннеди на Элм-стрит был успешно совершен в намеченной, идеально просматривавшейся точке между зданием библиотеки и мостом, чему не помешало даже неожиданно большое количество скопившихся рядом на тротуаре людей. Водитель должен был просто притормозить лимузин, но он сделал даже больше: на какое-то мгновенье остановился. Сигнал к действию подал агент ФБР, стоявший на краю тротуара и державший в руках огромный зонт (весьма нелепый для солнечной погоды). Как только лимузин поравнялся с ним, он резко опустил зонт вниз. Первый же выстрел попал в цель — один из трех бывших агентов ЦРУ, рекомендованных Даллесом и стоявших за небольшой перегородкой на травянистом склоне со стороны моста по ходу движения кортежа, насквозь прострелил спереди горло Кеннеди. Тот поднял руки, словно пытаясь что-то поправить на своей шее. Второй выстрел сзади, из окна библиотеки, где, по будущей версии, якобы прятался Освальд, а на самом деле находились еще двое агентов, прошел в миллиметрах от головы Кеннеди и ранил сидевшего впереди губернатора. Самым страшным оказался третий выстрел — его снова сделал один из агентов на травянистом холме: пуля угодила точно в правую часть головы президента, отбросив ее назад и буквально разнеся полголовы в клочья. Мозги Кеннеди обрызгали не только Джеки, но и весь салон лимузина, и даже долетели до мотоциклистов кортежа. Еще три выстрела с разных точек прозвучали тогда, когда на тротуаре среди прохожих уже началась жуткая паника, а водитель лимузина снова резко нажал на газ. Поэтому выстрелы оказались неточными — одна пуля вторично ранила губернатора (который все-таки чудом выжил), вторая зацепила руку уже практически мертвого президента, третья — прошла мимо (ее позже нашли и также приписали Освальду). Ни одна из пуль, по счастливой случайности, не задела ни Джеки, ни жену Коннели.