Джек, естественно, поинтересовался юридическим статусом данной встречи.
— Пока давайте назовем это просто беседой. Правительство США и Агентство национальной безопасности крайне озабочены ростом угрозы терроризма во всем мире. Вы ведь из Бостона? Тогда, я уверен, вы прекрасно помните о страшном теракте, который произошел на глазах всего мира во время Бостонского марафона несколько лет назад. Тогда из-за взрывов погибло несколько человек и еще сотни людей были серьезно ранены. А как выяснилось в результате расследования, взрывы были делом рук всего-навсего пары фанатичных, неумелых подростков. Угрозы, которые представляют террористические организации, — несопоставимо страшнее.
— Какое это имеет отношение ко мне?
— Прямое, к сожалению. Правительство США подозревает вас в контактах с высокопоставленными членами крупнейшей террористической организации.
Далее он повернулся к Джеку, обратившись к нему по фамилии:
— Для начала нас интересуют детали вашей встречи с Халилом Аль Мишари в Абу-Даби в декабре прошлого года. Мы знаем, что вы общались с ним почти час. О чем шла речь?
Джек был несказанно удивлен. Только сейчас он понял, что агентов почему-то интересовала его поездка в Арабские Эмираты с Дайаной на неделю между Рождеством и Новым годом.
Собственно, никакой деловой подоплеки в той поездке не было — это было самое типичное романтическое путешествие влюбленной пары. Все обстоятельства той недели Джек помнил совершенно отчетливо. Где-то в середине декабря он предложил любимой слетать вместе в Европу, в Альпы, чтобы покататься на горных лыжах, а затем вечерами пить горячий глинтвейн, смотреть на бархатные хлопья снега за окном и мечтать о том, как сложится их будущая семейная жизнь. Но в Дайане текла южная, испано-латиноамериканская кровь, и она сказала, что никогда не стояла на лыжах, терпеть не может холод и поэтому хотела бы улететь из заснеженного Бостона куда-нибудь в лето. Идея рождественской поездки в Эмираты родилась у них тогда спонтанно. Они провели прекрасный предрождественский уик-энд в Нью-Йорке, затем отправились в аэропорт Кеннеди и лишь там решили, куда лететь дальше. Прямой рейс в Дубай длился тринадцать часов, но сервис эмиратских авиалиний был настолько безупречен, что они даже и не заметили, как очутились в мегаполисе на другом конце света.
Дубай мгновенно сразил влюбленных видом упиравшейся в заоблачную высь башни Бурдж Калифа высотой восемьсот пятьдесят метров. Одним из самых ярких детских воспоминаний Джека были здания Всемирного торгового центра (ВТЦ) в Нью-Йорке, которые он, к счастью, успел увидеть (он приезжал туда с родителями — тоже под Новый год, 31 декабря, когда сказочные башни-близнецы светились в честь праздника как два огромных бенгальских огня). Но этот недавно построенный почти километровый «монстр» Дубая по высоте был почти как те нью-йоркские близнецы, но только поставленные друг на друга. С большого расстояния из-за своей непомерной высоты Бурдж Калифа казалась тоненькой иголкой, хотя на самом деле ее фундамент был огромным по диаметру, и все дело было лишь в зрительных пропорциях. У подножия башни били ввысь огромные фонтаны, вокруг которых после заката собирались толпы людей.
Джек специально не бронировал отель, зная, что их выбор там широк как ни в каком другом городе мира. Джек хотел, чтобы гостиницу выбрала Дайана: у его любимой был безупречный вкус, на который всегда можно было положиться. Он лишь заказал столик для ужина в самом знаменитом отеле Азии «Бурдж-аль-Араб», известном как гостиница-парус, расположенном на берегу, вернее, даже на островке, омываемом теплыми водами Персидского залива. «Бурдж-аль-Араб» часто называли единственной в мире гостиницей с семью звездами: хотя это было и не так (звезд не бывает больше пяти), но такое представление соответствовало уровню ее роскоши. Снаружи гостиница-парус, еще и ярко светившаяся вечером разными оттенками голубого цвета, была и вправду великолепна: ничуть не хуже, чем на многочисленных фотографиях. Джек был уверен, что они остановятся здесь, и мысленно был готов выделить для этого весьма немалый бюджет. Однако в ту минуту, когда они вошли внутрь этого золотого арабского шатра, он понял, что Дайана вряд ли выберет его. Интерьер гостиницы был при всем его немыслимом богатстве и роскоши безвкусен: все было слишком ярким, кричащим и аляповатым, начиная от толстых ковров на полу рецепции ядовитого красно-желтого цвета и заканчивая оформлением лифтов — настолько щедро позолоченных, что казалось, будто их стены полностью обшиты золотом высшей пробы. Это производило почти такое же впечатление, что и холлы казино Лас-Вегаса, поражая объемом потраченных на оформление средств, но не имея никакого отношения к искусству высокого дизайна. Впрочем, сам ужин нисколько не разочаровал: выбор морепродуктов оказался столь богат и разнообразен, что ему могли бы позавидовать даже лучшие прибрежные рестораны Бостона, при этом цены в меню, как ни странно, оказались умеренными. Почти всю прибыль ресторан отеля-паруса делал на заказе постояльцами коллекционных вин, цены которых начинались от полутора тысяч евро за бутылку, но далеко не все гости заведения их заказывали. Здесь было очень спокойно и уютно: помещение ресторана освещали лишь свечи, поэтому в нем царил романтичный красноватый полумрак. Дайана выбрала угловой столик у прозрачной стены, за которой были видны только темные вечерние воды залива, а вдали можно было рассмотреть множество огоньков стоящих на рейде кораблей. Дайана, обожавшая морепродукты, уплетала уже второго лобстера, запивая его свежим апельсиновым соком. Джек любовался ее яркими, глубокими темно-карими глазами, в которых плясали маленькие отблески пламени свечей. Хотелось сказать ей что-то важное, может быть, даже самое важное в жизни. Но то самое предощущение будущего почему-то всеми силами сдерживало его. Ближайший год будет сложным, сначала надо пережить его, а уже потом думать о семье и детях.