— Хочешь, забронируем номер здесь?
Дайана улыбнулась и как будто что-то начала подсчитывать в уме:
— Сколько это будет стоить?
— На три дня — думаю, что-то около восьми тысяч долларов. Дорого, но я специально откладывал деньги для нашей новогодней поездки. Хотел сделать нам обоим приятное.
— А если мы поселимся в обычном отеле, те же три дня будут стоить долларов пятьсот? На семь с половиной тысяч меньше?
— Да, наверное.
— Спасибо, милый. Здесь красиво. Но только когда смотришь из окна. У меня есть идея получше.
Дайана взяла смартфон Джека, на котором в этот момент был открыт доступ к его банковскому счету.
— Я тебе это никогда не рассказывала. Три года назад я была в Индии с родителями. Мы побывали тогда в хосписе в Дели, видели детей, которые борются с раком. Многие из них были обречены, хотя, конечно, и не подозревали об этом. Такие милые, трогательные, даже без волос. Смеются, бегают по коридорам, играют во что-то. Все время, которые мы были там, меня просто душили слезы. Потом я узнала о фонде, который помогает таким раковым детским хосписам во всем мире, особенно в бедных странах, и стала тайком переводить туда половину денег, которые отец посылал мне каждый месяц на жизнь в университете. Пожалуйста, любимый, сделай мне настоящий, самый лучший на свете рождественский подарок! Ну его к черту, этот Парус, давай поселимся в каком угодно отеле, а половину от сэкономленных тысяч прямо сейчас переведем в этот фонд, на благотворительность.
— Хорошо.
Дайана набрала номер какого-то счета и сделала перевод. Через пару минут по скайпу раздался звонок. Сотрудница фонда поблагодарила за крупное пожертвование, рассказав заодно о том, как прибавилось у них работы после того, как в страны Южной Европы хлынул поток беженцев из Сирии.
После ужина они гуляли вдоль берега залива, и Джек чувствовал, что Дайана именно в этот момент ждала, всем сердцем надеялась услышать предложение руки и сердца.
Через пару дней они съездили в Абу-Даби. Столица Эмиратов начала преображаться, обрастая районами современных небоскребов, намного позже, чем Дубай. Однако теперь ее власти наверстывали упущенное с необыкновенной скоростью. Сравнительно недавно здесь была построена мечеть шейха Зайда, эмира города и всей страны. Эта мечеть стала одним из новых архитектурных чудес мира — почти что современным Тадж-Махалом. Огромная, целиком из белого мрамора, внутри ее полы были устланы самыми роскошными и изысканными в мире восточными коврами, сотканными вручную. Ее потолки — украшены люстрами, сгибающимися от тяжести тысяч драгоценных камней. Это было настоящее чудо. Дайана, как и все женщины, для входа в мечеть надела длинный черный хиджаб. Как ни странно, это почти полностью закрытое одеяние, столь непривычное для западной женщины, только подчеркнуло ее красоту: талию, гибкий стан, а ее темные испанские глаза сверкали ярче всех драгоценностей этой мечети. Джек сфотографировал Дайану, сидящую на шикарном ковре изумрудного цвета, в котором ноги утопали по щиколотку: это ее фото потом долго стояло на заставке ее страниц в социальных сетях, набрав там тысячи «лайков» и сотни восхищенных комментариев.