— Да, и еще, мой друг. Ведите себя спокойно, что бы ни происходило. Например, может случиться, что вам приспичит и вы посреди ночи выберетесь на воздух, чтобы оросить какое-нибудь из этих восхитительных красных деревьев. Возможно, что в этот момент вы случайно столкнетесь с президентом США, занятым ровно тем же самым. Не смущайте его и не смущайтесь сами. Это настоящий мужской клуб, и здесь нет никаких условностей.
Алекс, сидевший на заднем черном кожаном сиденье лимузина рядом с боссом, взглянул на него с восхищением. Губернатору Калифорнии недавно исполнилось шестьдесят — почти преклонный возраст, но каким же стройным, моложавым, мужественным и энергичным был этот человек! Он ни на секунду ни в какой ситуации не терял абсолютной уверенности в себе, в его всегда идеально уложенной прическе до сих пор почти не было седины, а неотразимый взгляд и фирменная белозубая голливудская улыбка по-прежнему сводили с ума девушек и женщин всех возрастов. Этот человек, казалось, был словно из другого мира, где нет невыполнимых задач и в любом деле гарантирован успех. Ему действительно незачем было разбираться в финансах.
— Господин Рейган, не беспокойтесь. Мы с супругой каждое лето путешествуем по диким местам. В прошлом году в Йеллоустоуне жили в палатке в лесу, в горах, и как-то утром к нам пожаловал молодой медведь гризли. Мы сидели у костра, завтракали кофе с круассанами, и он, наверное, учуял запах. К счастью, он не был голоден и через пару минут убежал в чащу. Не думаю, что какое-нибудь важное лицо Клуба в лесу заставит меня испугаться сильнее, чем тогда.
Рональд Рейган заразительно рассмеялся — точно так же, как он это несколько раз делал этим утром на брифинге с журналистами. Те задавали ему острые, неудобные вопросы: например, о серьезных студенческих политических волнениях, все не утихавших в университете Беркли, или о бедственном состоянии систем водоснабжения штата, из-за которого в районе Лос-Анджелеса в июне возникла грандиозная засуха, уничтожившая большую часть урожая и отпугнувшая туристов. Но Рейгана ничто не могло вывести из себя: он отшучивался либо говорил банальные вещи, но с таким актерским выражением, что возразить ему было невозможно.
После брифинга, в обеденный перерыв, Алекс решил прогуляться по улицам Сан-Франциско. В семьдесят первом это был город с поистине волшебной атмосферой. В районе Хайт-Эшбери, в парке недалеко от моста «Золотые ворота», круглые сутки можно было видеть сотни хиппи: длинноволосых парней, певших и бренчавших на гитарах, и симпатичных улыбчивых девушек — босоногих и обязательно с красными или желтыми цветами в волосах. Жаркий июльский воздух был наполнен пряным ароматом цветения южных растений, а из динамиков в соседнем кафе громко доносился бунтарский голос Джона Леннона: Come together — одна из последних песен недавно распавшейся великой ливерпульской четверки. В глубине души Алексу хотелось снять с себя тесный костюм и галстук, став хотя бы на час таким же, как эта беззаботная молодежь, порождение счастливых шестидесятых. Но он, конечно, не мог этого сделать и тут же напомнил себе, что вечером сбудется то, о чем он еще недавно даже и не мечтал.
Из центра Сан-Франциско к Богемской роще вело узкое, однополосное шоссе: примерно полтора часа езды прямо на север. Дорога буквально утопала в зелени, а воздух, казалось, можно было пить как сладкий медовый нектар. На календаре была суббота, после очередной трудной рабочей недели, да еще и в преддверии такого восхитительного отпуска, под ровный шум кондиционера в салоне Алексу захотелось расслабиться и закрыть глаза. Но в этот момент лимузин вдруг резко затормозил. Несколько протестующих людей с плакатами неожиданно выскочили прямо на дорогу, перекрыв ее и едва не попав под колеса мотоциклов, возглавлявших кортеж. На одном из плакатов было жирно выведено от руки фломастерами разных цветов в стиле хиппи «Власть — народу» с круглым знаком Мира, на другом — «Пауки, прочь из Рощи! Верните нам секвойи!». Применять силу было ни в коем случае нельзя: информация о том, что глава штата разогнал мирных демонстрантов, взорвала бы прессу. К счастью, ситуация разрешилась мирно: самая активная из протестующих — женщина лет тридцати, в очках, с растрепанными волосами нагнулась к окну лимузина и, узнав пассажира, явно смутилась, а затем неожиданно приветливо помахала ему рукой. Губернатор ответил ей тем же, и вскоре кортеж продолжил свой путь. Через несколько минут они уже подъезжали к городку Монте-Рио, закрытому для простых смертных, за которым начинались владения Клуба. Губернатор снова заулыбался: