Состав комиссии по выработке устава Лиги наций был определен на совещании Совета десяти 22 января и на пленарной сессии мирной конференции 25 января. Комиссия приступила к своим занятиям 2 февраля. Как раз в это время начали проявляться острые трения между Великобританией и доминионами из-за вопроса о применении мандатного принципа к завоеванным территориям. Принцип этот был выдвинут генералом Сметсом, но в настоящее время его собирались применить в гораздо более широких размерах, чем это предвидел генерал. Теория о том, что отвоеванные у немцев колонии или части Турции должны быть отведены победителям не в качестве их собственности, а в качестве мандатных территорий, за которые они несут ответственность перед всеми народами от имени Лиги наций, и что формальный международный надзор должен обеспечить справедливое обхождение с туземцами, по-видимому, удовлетворяла всем требованиям. По самым высоким мотивам президент Вильсон всецело поддерживал эту теорию.
Но генерал Сметс рассчитывал на то, что она будет применяться только к территориям, находившимся раньше во владении России, Турции и Австро-Венгрии. Он совершенно не считал ее пригодной для областей, завоеванных во время войны различными британскими доминионами. Менее всего он ожидал, что она будет применена к германской юго-западной Африке, которую заняло и намеревалось аннексировать правительство Южно-Африканского Союза. Это значило бы слишком широко истолковывать здравый сам по себе принцип. Все самоуправляющиеся доминионы придерживались той точки зрения, что мандатный принцип не должен применяться к захваченным ими областям.
Британское правительство не могло безразлично относиться к территориальным приобретениям. Нация желала чем-нибудь компенсировать свои страшные потери. В результате продолжительных и дорого обошедшихся кампаний британские армии владели теперь Палестиной, Месопотамией, Камеруном и германской восточной Африкой. Мандатная система не налагала каких-либо условий, которые не соблюдались бы в течение многих лет во всей британской колониальной империи. Среди всех колониальных владений великих держав только огромные тропические владения Британской империи были открыты для торговли всех наций. Суда всех наций пользовались британскими колониальными портами так же свободно, как своими собственными. В колониях никогда не давалось каких-либо исключительных льгот британским подданным, а что касается отношения к туземцам, то в этом отношении нам нечего было бояться международного контроля, если он проводился сколько-нибудь справедливо. Наоборот, мы с гордостью разъяснили бы нашу колониальную систему и изложили ее устройство.
Поэтому Ллойд-Джордж немедленно выступил и заявил, что Британия безоговорочно принимает мандатный принцип в отношении всех территорий, которые отнял у турок и немцев британский флот. Но мы не могли выступать от имени самоуправляющихся доминионов. Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка были для нас ценными составными частями Британской империи, от которых мы не могли отделиться, но которыми мы не могли и повелевать. Конечно, король – высшая власть в империи. Уступка или присоединение территорий, как и заключение мира или объявление войны, зависят от усмотрения короны. Но какой же министр решится противопоставлять авторитет этой абстрактной и почти мистической инстанции интересам того или другого любимого члена имперской семьи, за исключением разве случаев, когда совершена из ряда вон выходящая несправедливость? Австралия захватила Новую Гвинею, Новая Зеландия – Самоанские острова, а Южно-Африканский Союз – германскую юго-западную Африку. Они не желали отказываться от этих территорий, и на них нельзя было оказать давления в этом смысле. Говорить об этих местностях как о «таких человеческих обществах, которые можно передвинуть туда или сюда и которые являются простыми пешками в дипломатической игре», значило бы злоупотреблять терминами. Эти территории, скудно населенные первобытными народами, составляли часть новой германской колониальной империи, составившейся из тех менее важных владений, которые в XIX в. Великобритания охотно соглашалась уступить Германии. Для этих отдаленных доминионов каждая из упомянутых германских колоний являлась нарушением их собственной доктрины Монроэ, а во время только что окончившегося конфликта каждая их них представляла опасность и была причиной кровопролития. Британские доминионы завладели ими и не захотят отдать их. Но право на владение подтверждалось не только местными завоевательными кампаниями, но и теми жертвами, какие доминионы принесли ради общего дела. Эти три доминиона, население коих составляет в совокупности менее одной двенадцатой белого населения США, потеряли на европейском театре войны, отстоящем от них на шесть, одиннадцать и двенадцать тысяч миль, почти столько же человеческих жизней, сколько и США, и боролись за то дело, которое США признали своим собственным. Что бы ни случилось, мы не можем ссориться с доминионами.