За исключением незначительного исправления бельгийской границы, в частности перехода к Бельгии областей Эйпен и Мальмеди, других изменений в западной границе Германии сделано не было. Французы настойчиво требовали в дополнение к Эльзасу и Лотарингии аннексии Саарского бассейна с его крайне ценными залежами угля. Свои требования они основывали сначала на исторических данных. Отказ президента Вильсона удовлетворить это требование против желания местных жителей привел к одному из самых значительных несогласий в истории триумвирата. Французы были вынуждены заменить свое прежнее требование новым; они настаивали лишь на временном пользовании угольным бассейном Саарской долины, в виде компенсации за разрушение германцами копей к окрестностях Ланса и Валансьена. Они сами предложили, чтобы окончательное решение по вопросу о том, кому должен принадлежать Саарский бассейн, было предоставлено в 1935 г. народному голосованию. Нет достаточных принципиальных оснований, на которых достигнутое в данном случае соглашение могло бы быть подвергнуто критике.
На северной или датской границе к Германии было предъявлено требование уступки еще одной части территории. Когда после поражения, нанесенного в 1864 г. Дании Пруссией, Шлезвиг и Гольштейн были уступлены Данией Пруссии и Австрии, то по настоянию Наполеона III в договор был внесен пункт, по которому среди жителей Северного Шлезвига надлежало произвести опрос, желают ли они быть датчанами или германцами. Этот пункт был, конечно, вполне справедлив. Гольштинское герцогство всегда было чисто германским. Что касается Шлезвига, то его юг постепенно германизировался, север же продолжал оставаться датским и по чувствам и по языку жителей. Постановления договора никогда не были проведены в жизнь. Среди жителей Северного Шлезвига никогда не производился опрос, и Пруссия позднее освободилась от своего законного обязательства. Теперь настало время искупить эту несправедливость, вызвавшую взаимное отчуждение Дании и Германии. Находились некоторые, желавшие, чтобы весь Шлезвиг целиком был отделен от Германии, с целью провести такую границу, при которой Кильский канал уже не весь проходил по германской территории. Но осторожное датское правительство отказалось от подобных планов. Оно желало, чтобы Дании были переданы только те области, население которых чувствовало себя датчанами. Датское правительство отвергало все те предложения, которые стремились насильственно: включить в состав Дании области Шлезвига с населением, говорящим по-немецки. В конце концов было решено, что будущие границы должны быть установлены в согласии с свободным голосованием населения (плебисцитом).
Обратимся теперь к восточной границе Германии. Здесь мы имеем перед собой один из важнейших факторов мира. Только чудо могло совершить возрождение Польши. Прежде же чем это случилось, необходимо было, чтобы все три могущественные империи, участвовавшие в разделе Польши, были одновременно и окончательно разбиты. Если бы державы, участвовавшие в разделе Польши, продолжали оставаться вместе, сохраняя так называемый «Союз трех императоров», то во всем мире не нашлось бы такой силы, которая захотела бы или могла бы с ними сразиться. Если бы эти три державы участвовали во враждебных коалициях, то тогда по крайней мере одна из них должна была оказаться победительницей, и у нее не могли быть отняты ее владения.
Но произошло совершенно удивительное совпадение: Россия разбила Австрию; большевики с помощью германцев разрушили Россию, а сама Германия была побеждена Францией и англо-саксонскими державами. Таким образом, все три части разъединенной Польши получали свободу в один и тот же момент, и все ее цепи – русские, германские и австрийские – были порваны одним ударом. Пробил час возмездия, и самое большое преступление, известное в истории Европы, закрепленное в памяти шести поколений, отошло в область предания.
Тринадцатый из пунктов Вильсона гласил: «Должно быть образовано независимое Польское государство, в которое должны войти территории, занятые неоспоримо польским населением; ему должен быть обеспечен свободный и безопасный доступ к морю». Германия это условие приняла. Ее собственное требование национального единства было основано на том самом принципе, на основании которого совершилось возрождение древнего Польского государства.
Но на практике проведение границы между Германией и Польшей не могло не грешить некоторой аномалией и несправедливостью. На всей обширной равнине, тянущейся от Варшавы до Берлина, не было никакой естественной границы. Население этой области на протяжении 400 миль было неравномерно смешанным. Германия в прошлом проводила политику колонизации Польши германскими поселенцами. Германские капиталы, знания и способности создали здесь высокоразвитую промышленность. Германская культура, прививаемая силой оружия этой воинствующей империи, всюду производила большое впечатление на завоеванное и раздробленное на части население. Германцы указывали на те безусловные выгоды, какие их управление принесло Прусской Польше. Поляки, со своей стороны, заявляли, что немцы повинны в использовании украденного польского наследия. На обязанности мирной конференции, польской комиссии и, наконец, триумвирата было провести правильный раздел между обеими странами.
Задача сама собой распадалась на три части: граница в центре, на севере и на юге. Делом польской комиссии было определить, в каких именно округах жило неоспоримо польское население. Плебисциты могли быть удобны для резко разграниченных областей; но ни о каком плебисците не могло быть речи на такой громадной полосе, границы которой оставались неопределенными. Для того, чтобы организовать на такой территории плебисцит, требовалось бы занять все пространство британскими, французскими и американскими войсками как представляющими незаинтересованные в споре стороны. Но американские войска возвращались в это время домой; британские демобилизовались так быстро, что вряд ли могли бы дать на это более, чем полдюжины батальонов, а французы провозгласили себя защитниками Польши. В силу этого в центре, заключавшем в себе прусскую провинцию Позен, единственно, на что можно было рассчитывать, это на германские статистические данные, но этим последним не доверяли победители, вполне естественно не питавшие симпатий к Германии. Но в конце концов граница все же была проведена, и при проведении ее руководствовались желанием оставить Германии возможно меньшее число поляков, а Польше – возможно меньшее число германцев.