— Он это специально! Опять издевается! — В груди начало жечь от невысказанных вслух ругательств. Декан увел наше с Из творение прямо из-под нашего же носа. А иллюзия вышла просто великолепной.
Пока и я, и Из мысленно костерили декана на всевозможные лады, птица послушно подлетела к мужчине и села на широкую смуглую ладонь. Внимательно ее рассмотрев, декан задумчиво покачал головой. Я встревоженно подалась вперед.
— Неужели не получилось?
— Нет, не может этого быть, — возразила Из. — Наша птичка совершенна.
— Может быть, дело именно в этом? — тут же испугалась я, пожалев, что воспользовалась помощью Из для простейшего заклинания.
Я совершенно позабыла о том, что привычный мне уровень владения магией опережал уровень первого курса на пару лет. Возможно, именно это и показалось декану подозрительным.
— Достаточно, — громко произнес профессор и схлопнул мою иллюзию. — На сегодня это все. Домашним заданием будет воссоздать птицу, обитающую в ваших родных краях. Разумеется, воспроизвести ее необходимо до самых мельчайших подробностей. Настоятельно рекомендую вам посетить местный заповедник на выходных, чтобы свериться с оригиналом.
По аудитории пронесся дружный стон. Никому не хотелось тратить свой законный выходной на поход в зверинец, который к тому же находился на другом конце города. Но под грозным взглядом декана студенты сникли и торопливо начали собираться.
— Все могут быть свободны.
Я с облегчением выдохнула, и мы с Эм направились к выходу.
— Адептка Эштер, задержитесь.
Я испуганно замерла, а подруга покосилась на меня с застывшим в глазах вопросом, в ответ на который я лишь пожала плечами. Остававшиеся в аудитории студентки окатили меня ревнивыми взглядами, от которых мне сделалось не по себе.
— Увидимся на обеде, — с намеком произнесла Эм, и я поняла, что мне придется выложить ей все подробности предстоящего разговора с деканом.
— Увидимся.
Как только класс опустел, декан Дамиано повернулся и внимательно посмотрел на меня. Я застыла посреди комнаты, нервно сжимая ремень сумки, висящей на плече.
— Не нервничай, — попыталась успокоить меня Из.
Словно выключить эмоции было мне под силу! Посмотрела бы я на нее, если бы она была на моем месте. Профессор подошел вплотную и, неожиданно протянув руку, приподнял мой подбородок, пристально рассматривая меня. Я стояла, не шелохнувшись и не понимала, что происходит.
— Так я и знал.
— Что, простите? Я не понима… — проблеяла было я, но декан просто не дал мне договорить.
— Вы намеренно изменили птице цвет глаз.
Я нервно сглотнула, мысленно проклиная себя за опрометчивый поступок.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — я попыталась отодвинуться от профессора, но он держал мое лицо железной хваткой.
— Не стоит притворяться глупее, чем вы есть на самом деле. Со мной это бесполезно, адептка Эштер, — в хриплом голосе проглядывал металл.
— Я.… я.… правда не понимаю, о чем вы говорите, — произнесла я, слегка морщась от боли, когда каменные пальцы сжали подбородок сильнее.
— Вы воспроизвели птицу идеально и специально поменяли заданный цвет глаз на свой собственный, не отпирайтесь, — недовольно произнес Дамиано, опустив наконец руку.
— С чего вы взяли, что я сделала это специально? — прищурилась я в ответ. Страх постепенно отступал, и этот разговор начинал выводить меня из себя.
— С того, что я гораздо опытнее вас и вижу, сколько силы и контроля вливается в каждую иллюзию. Прекратите валять дурака и расскажите, откуда вы знаете, как контролировать процесс создания иллюзии первого уровня?
— Не знаю, — ушла в глухую оборону я. — Наверное, это вышло случайно. Я еще плохо умею контролировать потоки.
— Случайно, говорите, — протянул профессор, разглядывая меня в упор.
— Я не понимаю, в чем вы меня обвиняете, а самое главное, почему? — моему терпению пришел конец. — Почему вы меня допрашиваете?!
— Адептка Эштер, вы что, на меня кричите? — холодом, проступившим в голосе декана, можно было заморозить парочку крупных якшаров.
— Не кричу! — проорала я в ответ, и от моего крика по комнате прокатилось эхо. Втянув голову в плечи, я смущенно посмотрела на декана Дамиано.
— Успокоились? — процедил он.
— Да.
Осознание того, что я творю, моментально меня остудило. Желание беситься, топать ногами и разбить что-нибудь о ненавистную черноволосую голову прошло, и мне стало невыносимо стыдно за свое поведение. Я вела себя как ребенок и не понимала, что со мной происходит. Эмоции еще никогда не захлестывали меня с такой силой. Виновато взглянув на профессора, я тихо сказала: