Идут минуты, может часы, решаю вести счет, чтобы хоть немного ориентироваться… сбиваюсь после того как по два-три десятка раз загнула пальцы досчитав каждый раз до сотни… Засыпаю.
Ничего не меняется. Можно даже не открывать глаза. Все то же безмолвие. Жалко, что у меня все оружие отобрали, даже ножики метательные. Кому теперь достанется мой катар? Надеюсь, они такого не видели и кто-нибудь умрет, пока они разберутся что к чему… Злорадно улыбаюсь, пересохшие губы трескаются. Облизываю камни… уже не так гадко… влага важнее для организма, чем мои предпочтения… А кому достанутся мои «близнецы»? Отличные парные кинжалы, я их даже обновить толком не успела. Эх, жалость-то. Интересно, а наши вещи, что в комнатах остались они куда денут? А зачем мне это знать? Не все ли равно… Представляю, приходит наша освободительная армия, испепеляет город, и в руинах постоялого двора Кален находит дурацкое платье… Вот уж распереживается, бедненький. Кажется, я начинаю сходить с ума. Опять сижу, считаю. Опять сбиваюсь и засыпаю. Вижу сны из прошлого далекого многовекового.
Да сколько ж можно??? Капли с камней — уже даже приятные… кажется, я уже тут всю стенку вылизала… хи-хи-хи… точно… прощай рассудок. На границе моего восприятия что-то происходит. Лениво открываю глаза, зная, что скорее всего это мне кажется. Ага, точно… кажется, я тут уже, видимо совсем умом тронулась, кажется, что кто-то идет. Ага, точно… кому это может прийти в голову, сюда идти??? Закрываю глаза, не даю своему безумию брать верх. Слышу голоса под дверью.
— Сколько она там уже?
— Сегодня третий день.
— И как?
— Ни звука, милорд. Обычно пленники начинают буянить уже через день, разговаривать сами с собой, звать кого-нибудь, требовать их выпустить, а от этой ни звука. Может она уже того? Померла там? Вы ее ефесом-то сильно приложили, может, и вышибли дух? Что там ей надо? Она ж девка, да еще мелкая совсем.
Уже интересно, значит — это просто пытка такая. Три дня. Значит я выиграла себе, и возможной подмоге, три дня. Вот оно что. Не ожидали? От мелкой девки-то? Прислушиваюсь дальше. Может, еще что узнаю.
— Нет, когда приковывали проверили, с ней все было нормально. Говоришь, ни звука? Что даже не пела?
— Нет, милорд, ни звука, даже цепь не звякала.
— Открывай.
Понимаю, что надо их добить своей стойкостью. Тихонько, придерживаясь за стену, встаю, вы не увидите меня на коленях, даже если я прикована, встречу я вас стоя. Ноги подкашиваются, голова кружится, но я нахожу точку равновесия и остаюсь в ней, заставляю себя открыть глаза, знаю, сейчас ударит свет, но я все равно буду смотреть прямо на вас.
Дверь открывается. В глаза бьет яркий магический свет. Уничтожаю внутри себя порыв закрыть глаза ладонью. Просто щурюсь, восстанавливая зрение.
В дверном проеме стоит мужчина. Стоит и смотрит на меня. Я тоже стою и смотрю на него.
Внезапно он начинает смеяться.
— Не ожидал. Удивила. Даже встала, чтобы меня приветствовать, даже глаза не спрятала. А ты стойкая мне такие нравятся. Плохо, что убивать тебя нельзя, самое жестокое к тебе приказано не применять. Но это я тебе по большому секрету говорю. А было бы интересно посмотреть, как ты выдержишь поджаривание на решетке или колесование, или железная дева… Но… приказ есть приказ… но ты не думай, что если я не могу тебя убить, то мои пытки не причинят тебе боли… еще как причинят… а на случай если я заиграюсь… есть маги, которые смогут тебя вытащить из спасительных для тебя объятий смерти. Ну, а теперь, пока ты еще одета, обещанная тебе встреча с Мойрой, это мой подарок, нужно же тебе дать понять, что ты сюда попалась совершенно напрасно. Ваши маги такие мягкотелые, они, видишь ли, целиком и полностью подчиняются теперь нам — имперцам. Наивные, они хотят устроить здесь подобие империи, слабаки. Они просто станут тем орудием, с помощью которого, империя покорит все ваши земли, Империя будет везде. Так что…