Однажды я решила отдохнуть в небольшом мирке, оттуда, из моей бесконечности я видела его зелено-голубым и решила присмотреться. На сей раз я не хотела быть бесплотным духом, я решила принять один из самых распространённых образов, обернуться драконом. Эти величественные могучие существа вызывали почтение у любых аборигенов. Я не знала населен этот мирок или нет, но решила не рисковать и приняла облик зеленого дракона.
Я опустилась с небес на берег лесного озера. Его вода была такой чистой, что, пролетая над поверхностью, я могла рассмотреть мечущихся в воде рыбок. Безмятежная гладь лесного озера была на столько привлекательна, что я не удержалась и сложив крылья, нырнула в прозрачную прохладу.
Остудившись, наплескавшись, устав от такого отдыха я взлетела к яркому желтому солнцу. Наслаждаясь переливом моих чешуек в его свете, я летала некоторое время, а потом, я просто опустилась на мягкую травку на берегу и разложив могучие крылья, принимала солнечные ванны. Тогда-то я и увидела их впервые. На опушке леса, опираясь на длинные луки стояли высокие создания. У них были тонкие черты лица, немного заостренные кверху уши и очень живые миндалевидные глаза. Они стояли и смотрели на меня. Они не боялись меня, они не охотились на меня, они любовались. Я не знала, как долго они там стояли, но их глаза радостно блестели, а на губах играли добродушные улыбки. Я встала и повернулась им на встречу, но они не испугались, не бросились убегать, не перехватили луки в боевое положение, они все так же мною любовались. Я решила проверить их храбрость и выбросила в воздух струю яркого огня. Они не вздрогнули, они были в восторге и радостно загомонили. Их смелость поразила меня, внезапно для себя самой, я решила, что нашла нужный мне мир, мир в котором я хочу остаться. Я не решилась сразу стать Падшей, для начала, я стану их Духом-хранителем, я буду учиться у них, я буду за ними наблюдать, а потом… Не важно, сейчас я хочу остаться здесь. Все остальное, я решу потом.
В пути.
Боюсь открывать глаза, вдруг мне все привиделось, и я опять в сырой холодной камере. Боюсь опять все это переживать. Лучше не открывать глаза, лучше еще немного побыть в неведенье.
— Мирриэль, я знаю, что ты очнулась. Не бойся, я же сказал, что буду рядом, что никуда не исчезну, — горячая ладонь прикасается к моей щеке. — Я здесь. Ты вернулась. Вернулась ко мне.
Я резко распахиваю глаза на звук его голоса. Солнечный свет пробивается через грубую ткань повозки.
— Кален, — на глазах выступают слезы, я так давно его считала погибшим, что не могу прийти в себя от счастья. — Кален…
Он склоняется ко мне, теплая ладонь треплет меня по щеке, горячие губы прикасаются к моему лбу.
— Я должен тебе сказать кое-что, Мирра. Это важно, очень важно. Я уже говорил тебе, но не знаю, помнишь ли ты. Я отказался от обата. Я перестал его принимать. Излечение еще не окончено, за мной присматривали Кара и Вейт, пока я был в Лоринге, пока я мчался к тебе, я не думал ни о чем другом, поэтому не нуждался в присмотре. Но боюсь, когда мы вернемся, все еще может обернуться плохо.
— Кален, но как же твой долг? Зачем ты… — я пытаюсь приподняться на руке, но он удерживает меня.
— Тебе еще не стоит опираться на руки, Мирра. Инариэль успел тебя подлечить, пока мы еще находились в Сионе и не был обезврежен артефакт, пока на тебя действовала магия, но без его прямого разрешения, я не рискну принимать какие-либо решения. Так что лучше полежи. Он сейчас придет, и спросим можно ли тебе подниматься.
— Зачем, Кален? Зачем ты изменил свое решение?
Он нежно смотрит на меня, его голубые глаза сияют счастьем, на губах мягкая улыбка.
— Я подумал, что никогда — это слишком долго. Я не выдержу столько, без тебя.
Он склоняется надо мной, хочет прикоснуться губами к моим губам, но нас прерывают.
— О, я не вовремя, но мне плевать! — Инариэль ураганом влетает в фургон. — Как ты могла, Мирра? Как ты могла отправить нас с Дарком и остаться там совсем одна? Если бы ты не была ранена, я бы сам тебя проучил, отстегал бы тебя лозовым прутом по твоей очаровательной попе.
Я улыбаюсь ему, на меня опять смотрят фиалковые глаза, он опять мне улыбается. Все как прежде. Все вернулось, все нормально. Даже боль настоящая. Болит все тело.
— Как же я рада вас видеть, как же я счастлива… Инариэль, я могу встать?